Шрифт:
Её размышления прервал телефонный звонок. Это была Галя, давняя подруга — единственная, с кем Валентина могла спокойно обсуждать свои амурные дела. Галя никогда не превращала их разговоры в сплетни, слушала с придыханием, будто слышала не про чужую жизнь, а про какой-то невероятный роман из кино. И от её восхищённых возгласов Валентина чувствовала себя неотразимой женщиной.
А у самой Гали личной жизни не было совсем. Валентина не могла припомнить, чтобы на горизонте у подруги хоть раз мелькнул какой-нибудь мужчина. Она даже подозревала, что Галина так и осталась девственницей, хотя та горячо это отрицала. Впрочем, Валентину это не слишком волновало. Ей было важно не то, что происходит у подруги, а то, как та её слушает — с искренним интересом, без осуждения, без нравоучений.
— Валя, ну рассказывай! — сразу затараторила Галя, едва Валентина успела сказать «алло». — Как Новый год, как новое счастье?
Валентина невольно улыбнулась, представив, как Галя сидит, поджав ноги, в своей уютной, но немного старомодной квартире, и ловит каждое слово.
— Да всё хорошо, Галь, — сказала она, оглядывая неприбранную кухню сына и будто сбрасывая с себя эту бытовую картину. — Ты не представляешь, с кем я встречала праздник!
– И с кем же? – в голосе подруги слышалось нетерпение.
– Я познакомилась с молодым мужчиной, его Олег зовут. Он такая зажигалочка! – Валентина на миг задержалась в восторженном вздохе.
– С ним не надо притворяться, что ты вечно молодая. Он сам будто заряжает энергией.
— Вот это я понимаю! — восхищённо выдохнула Галя, а после, словно опомнившись, спросила. — А как же Пал Палыч?
Валентина чуть поморщилась, вспомнив Пал Палыча. Он был намного старше неё, солидный, степенный, даже предлагал оформить отношения. Но от одной мысли, что он станет последним мужчиной в её жизни, ей становилось тяжело и даже как-то стыдно перед самой собой. Словно она исчерпала себя, словно нужно поставить на себе, как на женщине, точку.
— Я с ним рассталась, — спокойно сказала она. — Не хочу хоронить себя заживо. Мне ещё и пятидесяти нет, а я рядом с ним чувствовала себя старухой. Каждый раз смотрела в зеркало и расстраивалась: видела, как время на лице проступает, и думала, что дальше будет только хуже.
— Правильно! — горячо поддержала Галя. — Зачем себя хоронить? Ты у нас красавица, Валя!
Валентина тихо рассмеялась. В этом безоговорочном восхищении подруги было столько восторга, что она чувствовала себя роковой женщиной.
— Спасибо, Галь. Знаешь, когда появился Олег, я даже не раздумывала. Просто поняла: если сейчас не попробую жить так, чтобы сердце билось чаще, то потом уже и не захочется.
— А ты не жалеешь, что бросила Пал Палыча? — вдруг снова спросила Галина.
Валентина усмехнулась, будто вопрос был неуместен. Словно был он из какой-то другой, чужой жизни:
— Да что ты! Я уже не могла больше быть с ним. От него пахло старостью: лекарствами, спокойствием, которое давит и не даёт дышать. Я рядом с ним чувствовала, что время останавливается. И не в хорошем смысле. Ну, ты понимаешь…
– Да Валь, понимаю. – Поддакнула подруга. Хотя Валентина не была в этом уверена, а, впрочем, это было совсем не важно. Важно было только то, что у подруги были уши, которые умели слушать и не просто слушать, а с придыханием впитывать каждое слово.
Валентина на секунду замолчала, подбирая слова, чтобы окончательно сразить подругу своим откровением. Поэтому, слегка понизив голос, будто делилась какой-то тайной, задумчиво и с оттенком таинственности произнесла:
—- А ты знаешь, что у молодых мужчин даже сперма пахнет по-особенному?
После этих слов повисла многозначительная пауза. Галина явно не знала, как и что пахнет у молодых мужчин, поэтому и молчала. А Валентина в этом молчании ощущала своё превосходство — не злое, а скорее игривое, как у человека, который открыл для себя новый мир и теперь смотрит на старый чуть сверху. И она продолжила, с наполненным восторгом и открытием:
– Она пахнет словно парное молоко.
На другом конце молчание продолжилось. Галину явно ошеломила новая информация, и она с усилием переваривала её, заставляя уместиться в привычной для неё картине мира - но та упорно ускользала, не находя в ней место.
Валя ещё не до конца насладилась своим превосходством, как вдруг в прихожей щёлкнул замок, повернулся ключ в двери. Валентина вздрогнула и торопливо заговорила:
— Всё, Галь, пока! Кажется, Игорь пришёл.
И, не дожидаясь ответа, нажала «отбой», сунула телефон в карман и быстро провела ладонью по волосам, будто сбрасывая с себя этот разговор, эту откровенность, эту игру в роковую женщину и мгновенно надела на себя маску заботливой родительницы.
Дверь открылась, и на пороге появился Игорь. Он выглядел уставшим: плечи чуть опущены, пальто накинуто кое-как, шарф болтается, будто он его не завязывал, а просто набросил на шею. На секунду он замер, увидев мать, а потом на лице проступила та самая улыбка — не широкая, не радостная, а скорее благодарная, как будто само её присутствие уже снимало с него часть тяжести.