Шрифт:
Руки Игоря опустились, и он снова почувствовал себя потерянным, будто его лишили опоры.
— Нет. Только не сейчас. Я ещё не готов.
— Сейчас. Именно сейчас! Он так долго этого ждал.
Она оглянулась в сторону тёмного угла, где сидел Виктор. Игорь уловил её взгляд — и всё понял. Отец был здесь, наблюдал за их встречей, ждал, надеялся. На миг в Игоре вспыхнул протест, будто его использовали, обманули, втянули в чужую игру.
Он снова посмотрел в глаза Полине. Но в них было столько мольбы, столько нежности и надежды, что всё его возмущение исчезло - он не мог усомниться в её искренности, но сопротивление осталось. Игорь выдержал этот взгляд и всё-таки отрицательно замотал головой:
— Нет.
Разочарование мгновенно отразилось на её лице.
— Игорь… — её голос прозвучал как последняя попытка всё изменить.
— Нет. Я пока не готов. Мне нужно всё обдумать.
Полина опустила глаза, а потом тихо, без горечи, без упрёка, произнесла:
— Хорошо. Думай.
В этих словах не было ни отчаяния, ни давления — только принятие, спокойное и твёрдое.
Она решительно встала, давая понять, что разговор закончен. Игорь тоже поднялся, ещё раз скользнул взглядом по силуэту отца в тёмном углу кафе, и, не сказав больше ни слова, двинулся к выходу, на ходу натягивая куртку. Полина стояла у стола, провожая его взглядом, затем подошла к Виктору:
– Он обещал подумать над возможностью встретиться.
Виктор медленно опустил голову, но он не чувствовал поражение. Напротив, в нём зародилась слабая, упрямая надежда: раз Игорь не отверг саму возможность разговора, значит, дверь всё ещё приоткрыта. И он будет ждать. Сколько потребуется.
Сев в машину, Игорь долго не мог тронуться с места. Слова, сказанные Полиной, вновь и вновь всплывали в голове.
Он хорошо помнил тот день, когда плачущая мать сообщила ему об уходе отца. Тогда она обнимала его, называла единственным смыслом жизни, который держит её в этом мире. Ласкала, как никогда раньше, и он чувствовал, что должен защитить её, подставить плечо в трудную минуту.
Именно тогда мать сильно изменилась. Из уверенной, даже грубоватой женщины она превратилась в беззащитную, но одновременно нежную и ласковую. Она говорила ему столько нужных слов, которых он раньше не слышал, — с раскаянием признавалась, что недостаточно ценила его и только теперь поняла, как он важен и дорог ей. Говорила, что лишь он держит её на плаву, что его присутствие даёт ей силы жить.
Эти слова грели, вдохновляли и заставляли безгранично верить им, но одновременно взращивали внутри протест против решения отца. Да, отец пытался с ним поговорить, объясниться, но Игорь считал, что заговорить с ним, тем более принять его сторону — значит предать мать.
Он так долго ждал её любви и нежности, а теперь, получив их, дорожил этим и не собирался вновь потерять. И именно тогда он твёрдо решил, что станет для неё опорой, будет поддерживать её — и это решение стало для него главным и жизненно важным.
Она никогда не отказывала ему в просьбах. Напротив, старалась предвосхитить его желания — как тогда, когда он рассказывал ей о новом телефоне, который появился у его друга.
Она погладила его по щеке, прижалась губами к его лбу и проговорила голосом, полным слёз:
— Бедный мой мальчик! Как я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее… Но я не имею возможности дать тебе это. Прости меня.
— Да что ты, мам! Мне совсем не нужен такой навороченный телефон. Я и старым обойдусь, — возразил тогда Игорь и тут же застыдился, что своим намёком сделал матери больно.
Тогда он поклялся себе никогда ничего не просить. И не просил. Вместо этого начал рано зарабатывать сам, хватаясь за любую возможность: доставлял посылки, расклеивал объявления, подрабатывал грузчиком у армянина, который держал фруктовую лавку. Тот не требовал паспорта, а платил хоть и немного, зато сразу за выполненную работу.
Мать никогда напрямую не упрекала отца, но Игорь всё равно слышал в её голосе горечь, стоило ей заговорить о его содержании.
И только когда Игорю исполнилось восемнадцать, отец пришёл к ним домой. Он тогда действительно пытался поговорить с ним, но Игорь отказался. К тому же мать была на взводе: она плакала и кричала на отца. Смотреть на это было невыносимо, и Игорь выставил того за дверь.
Но отец был настойчив. Он снова нашёл повод встретиться и, протянув ему банковскую карту, сказал, что будет финансировать его, пока тот учится. Но Игорь отказался и швырнул карту отцу в лицо:
— В твоих услугах не нуждаюсь!
К тому моменту он уже работал бариста в кофейне между лекциями и сам зарабатывал себе на жизнь. Он давно не просил у матери денег на мелкие расходы, а в остальном обходился минимумом. К тому же поступил на бюджет — учёба не требовала дополнительных вложений.
Игорь верил, что поступает правильно, и в глубине души даже гордился своей независимостью. Но реакция матери, когда она об этом узнала, оказалась совсем не такой, какой он ожидал. Она тогда сильно разозлилась и обозвала его недотёпой. Это было обидно — по-настоящему обидно.