Бззз-бур-ррр-ххммм-бззззт-ммм?– подумала она.

Она пребывала в замешательстве, когда в ее голове промелькнули воспоминания о кормлениях и увечьях. Ничего не было достаточно. Она убивала одного, но быстро переходила к следующему. Кормление наполняло ее тело до краев, но она все еще была голодна. Она была так голодна и в то же время так наелась, что выплюнула всю кровь, которую уже накопила.

Усевшись на бревно, наполовину торчащее из воды, она расправила крылья и обнажила свое округлое тело. Она была похожа на гигантский, наполненный яростью мешок с кровью. Стаи слепней нормального размера набросились на ее светящуюся, пульсирующую фигуру. Все они выстроились в ряд, как младенцы, тянущиеся к материнскому молоку, и каждый выбирал себе место для кормления.

Хмммммм-бззз-буурррр-бзззззт.

Крошечные острые клыки вонзились в ее тело, причиняя сладкую боль. От ощущения, что в них перетекает жизненная сила, слепни затрещали от восторга.

Ббббб-ззззз-ззззт...

Но пока детеныши питались ею, она продолжала размышлять о тайнах своего существования. Она задавалась вопросом, чем она отличается от себе подобных, но не ожидала, что получит ответ. И когда ответ внезапно пришел, она была потрясена до глубины души. Она не могла понять, чей голос прозвучал в ее голове, но ответ все же пришел. Это мог быть только один человек.

Бог.

Именно Бог избрал ее, чтобы она создала новый образ жизни, стала Его воином и вывела свой вид на новый этап существования. Это объяснило бы, почему она была намного крупнее всех слепней, которых когда-либо видела. Это объяснило бы, почему она была такой особенной и почему ее охватывали необъяснимые чувства, заставлявшие ее действовать так, словно в нее вселился какой-то дух. Она была просветленной.

Бр-р-р-ззз-хммм-бзззррт-зуууум!

Она задумалась об этом и решила, что, возможно, это не Бог шепчет ей на ухо. Нет, не может быть. Это точно был Бог, больше некому. Она была избрана - это неоспоримо. Бог хотел, чтобы остальные разделили ее ярость, почувствовали, каково это - быть просветленной. Это была эволюция их вида.

Она посмотрела на большие белые шарики, облепившие деревья, и поняла, что ее долг - защитить их.

Ее мысли прервал всплеск в воде. Она не увидела ничего, кроме своего отражения. И в этом отражении она увидела свое огромное светящееся тело и каждую из своих крошечных сестер, которые по очереди загорались, как неоновые лампочки, насыщаясь.

ТОЧКА ОПОРЫ

Лиэнн и остальные члены группы устали говорить о существе. Они несколько часов в ужасе переговаривались, прокручивая в голове воспоминания о кровавой бойне и пережитом страхе. Лиэнн надоело гадать, когда же вернется слепень. Она была рада, что все наконец успокоились и сделали перерыв. Она надеялась, что Уэйн и рейнджеры скоро вернутся, но с каждой минутой это казалось все менее вероятным.

Лиэнн сидела в углу комнаты в объятиях Зака, а Нина лежала на кровати, свернувшись калачиком. Она была рада, что Нина наконец перестала плакать, но понимала, что до очередного срыва осталось совсем немного. Она даже представить себе не могла, что было бы, если бы она потеряла Зака в этой суматохе и оказалась бы в компании незнакомцев, по-прежнему чувствуя себя одинокой.

Несмотря на то, что Зак все еще был рядом, она все равно чувствовала себя одинокой. По мере того как ее эмоции накалялись, чувство вины все сильнее терзало ее, и в конце концов она не смогла больше молчать.

– Я... я не могу избавиться от ощущения, что это все моя вина, - прошептала Лиэнн.

– По-моему, ты слишком строга к себе, - прошептал в ответ Зак, поглаживая ее по голове.

Молочница сидела на краю кровати с таким видом, словно изо всех сил старалась не лезть не в свое дело. Лиэнн все еще была недовольна ею. Девушка сыграла свою роль в расколе между членами группы, но насколько именно, еще предстояло выяснить.

– Я имею в виду, мне не следовало предлагать ничего из этого, - продолжила Лиэнн, прижимаясь головой к его груди.
– Прошлой ночью, у костра. Я увидела боль в твоих глазах. Когда я заговорила обо всем этом, я подумала, что тебе интересно узнать о других людях - я думала, мы с тобой на одной волне. И как бы сильно это меня не пугало это придало мне уверенности. Заверение в том, что я не собиралась причинять тебе вреда. Но... Мне следовало быть умнее.

– Я должен был объяснить тебе, что я чувствую, - сказал Зак.
– Но вместо этого я заставил тебя играть в детектива.

– Почему ты этого не сделал? Малыш, ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, правда?

– Когда ты впервые предложила эту идею... это было как гром среди ясного неба. Если бы я сказал тебе "нет", ты бы так и не успокоилась. Знаешь, это как когда говоришь кому-то, что он чего-то не получит, а он хочет этого в десять раз сильнее. Но я подумал... я подумал, что если я соглашусь, то ты, может быть, выплеснешь это из себя, и мы сможем вернуться к тому, что было раньше. Я просто хотел, чтобы ты была счастлива. Я всегда хотел только одного - сделать тебя счастливой.

Нижняя губа Лиэнн задрожала, когда она подняла голову и нежно поцеловала его.

– Ну и что же?
– спросила она, чувствуя, как по щеке катится слеза.

– Что?

– Ты прав. После этого все вернется на круги своя, - она погладила его по щеке.
– Обещаю.

Зак покачал головой и закусил губу. Она видела, что он сдерживает слезы.

– Надеюсь, что так и будет.

– Мне жаль, что вчера ночью все так вышло, - сказала Молочница. Она посмотрела на Нину.
– Это и к тебе относится.