– Я не могу перестать думать о нем, - сказала Нина.

Молочница подкатилась к кровати со стороны Нины и обняла ее.

– Я не очень хорошо его знала, но, просто находясь рядом с вами, я могла сказать одно: как сильно он заботился о тебе.

– Я-я знаю, что мы не любили друг друга так сильно, - захныкала Нина.
– Но мы действительно дорожили друг другом. Он был со мной только для того, чтобы в школе думали, что он... ну, ты понимаешь... что ему нравились женщины. Но, несмотря на то, что в наших отношениях никогда не было физической близости, он всегда был так мил со мной. Он замечал всякие мелочи - например, что я запираю ключи в машине.

– Похоже, он был замечательным человеком, - сказала Молочница.

– Так и есть, - кивнула Нина.
– Благодаря его доброте этот ключ оказался под машиной - благодаря ему у нас появился шанс. Остин просто... он всегда заботился обо мне, - она всхлипнула и с трудом выдавила из себя последние слова: - И больше всего на свете, когда ему было больно, я хотела отплатить ему тем же.

Молочница обняла ее, чувствуя, как от слез Нины намокает ее грудь. Она прошептала:

– Все, что ты сейчас можешь сделать, - это то, чего хотел бы он: убраться отсюда к чертовой матери.

– Да, - сказала Нина.
– Ты права.

– Я знаю, это тяжело... но постарайся быть сильной. Ради него.

– Хорошо.

– Все в порядке?
– спросила Лиэнн из своего угла комнаты, открывая глаза и потягиваясь.

– Все хорошо, - ответила Нина.
– Просто немного расчувствовалась.

– Кажется, солнце наконец-то выглянуло, - сказал Зак, нервно почесывая щеку.
– Уэйна и рейнджеров все еще не видно?

Молочница покачала головой.

– Ну, тогда, наверное, мне пора, - Зак встал и осторожно выглянул в щель между шторами.

Лиэнн оттащила его в сторону и обняла. Было видно, что она пытается сдержаться, но все равно начала всхлипывать.

– Т-ты лучше возвращайся.

– Конечно, я вернусь, - прошептал Зак.
– Чтобы меня остановить, нужно что-то посерьезнее какого-то гребаного слепня.

– Обещаешь?

– Обещаю. Нам ведь еще нужно сегодня днем поваляться в гамаке, верно?
– он игриво шлепнул ее по заднице, изо всех сил стараясь разрядить обстановку.

Лиэнн выдавила смешок сквозь слезы.

– Ну, наверное, пора, - сказал Зак.

Они на цыпочках вышли из спальни, внимательно прислушиваясь, прежде чем двинуться дальше. Входная дверь осталась приоткрытой, а сдувшийся труп Джен по-прежнему лежал на кухонном островке. Она была похожа на индейку, которую готовят на День благодарения и которая годится разве что для психушки, - как будто ее разделал какой-то маньяк. Одна из ее окровавленных рук была отрублена до кости и свисала с края столешницы на тонкой полоске кожи.

Молочница застонала про себя. Воспоминания о насилии заставили ее снова переключиться в режим защиты. Ее рука легла на живот, когда она подумала о ребенке. Она все еще не дала имени своей маленькой девочке. Дать имя ребенку было почти как сглазить его. Только после того, как она будет оберегать ее достаточно долго, чтобы родить, она почувствует себя вправе дать ей имя.

– Я ничего не вижу, - сказал Зак, выглядывая из-за жалюзи на окне.
– А как насчет тебя?

Лиэнн покачала головой, стоя в другом конце комнаты.

– Ладно...
– в голосе Зака явно слышался страх.
– Вы, ребята, оставайтесь у двери. Когда я подгоню машину, бегите со всех ног, - он повернулся к Нине.
– Там же есть электрозамки, верно?

Она кивнула.

Несмотря на то, что расчлененное тело вызывало у Молочницы отвращение, она должна была защитить своего ребенка. Она не собиралась оставаться безоружной, но не знала, что может пригодиться в борьбе с этим могущественным существом, если вообще что-то может.

Ну же, думай...

На ум пришли большие глаза и жужжащие крылья существа.

Я не смогу попасть по ее крыльям ничем из того, что здесь есть...

Она почувствовала облегчение, когда заметила на холодильнике огнетушитель. Она вспомнила, как Рубен шутил по этому поводу накануне вечером у костра.

Этого может хватить, чтобы ее оглушить.

Когда Молочница присоединилась к остальным, Зак расхаживал взад-вперед у двери.

– Что еще мне нужно знать об этой машине?

– Н-ничего, думаю, - ответила Нина.
– Ой! Ключ на раме рядом с задней водительской дверью.

– Задняя водительская дверь, - Зак глубоко вздохнул.
– Понял, - он повернулся к Лиэнн и поцеловал ее. Когда, наконец, оторвался от ее губ, он подмигнул.
– Не волнуйся, малыш. Я точно вернусь.

– Лучше бы тебе, черт возьми, поторопиться, - сказала она.

Времени на колебания больше не было. Зак бросился бежать. Девушки стояли у открытой двери, напряженные, как животные на бойне. Они с нетерпением наблюдали, как он приближается к красному внедорожнику, зная, что существо может напасть в любой момент.