Носорог покатился вперед, и гражданские транспорты последовали за ним. Они снова пробирались сквозь безмолвную тьму, рассекая её лучами света. Мимо проносились каменные стены, и, поскольку их поверхность всегда выглядела одинаково, легко было представить, что колонна вообще не движется, а застыла на месте, проклятая повторять один и тот же момент времени снова и снова.

Единственное, что нарушало монотонность, — это зловещие входы в боковые проходы, периодически появлявшиеся то слева, то справа.

…Санни понимал, что самым логичным решением было бы попробовать исследовать их, а не упрямо пытаться добраться до выхода из главного туннеля. Однако ему не хотелось этого делать, по крайней мере сейчас, как будто все вынуждало его принять это решение… что было именно тем, что привело к обострению его паранойи.

«Такое ощущение, что что-то пытается заманить нас глубже под землю… будь оно проклято…»

Боковые проходы были слишком узкими, чтобы Носорог мог проехать. И он не собирался бросать БТР без крайней необходимости.

Однако Санни уделил боковым проходам много внимания. Когда он изучал входы и окутывающую их тьму, в его сознании появился небольшой намек на подозрение.

Кроме того, он не бездействовал… даже если это могло показаться остальным людям, ехавшим в Носороге.

В течение всего следующего дня Санни не отходил от своего кресла в командном отсеке. Время от времени он поглядывал на экраны, но редко. В основном он просто как-то странно шевелил пальцами, создавая впечатление, что они исполняют сложный танец.

В какой-то момент Бет не смогла больше молчать и раздраженно спросила:

— Что, черт возьми, вы делаете? Вы пытаетесь сотворить магическое заклинание или что-то в этом роде?

Но за этим раздражением скрывались глубокая тревога и страх.

Санни улыбнулся.

— … Вообще-то, именно это я и пытаюсь сделать. Я, видите ли, колдун-любитель.

Молодая женщина усмехнулась.

— Ладно, ни слова больше. Похоже, вы окончательно сошли с ума!

Но Санни сказал ей правду. Хоть она и не видела их, но он действительно переплетал нити сущности между пальцами.

К этому моменту Санни был достаточно искусен, чтобы не отрезать себе пальцы, как это было в Красном Колизее. На них не было ни единого пореза. Однако, создавая нити теневой сущности. — не говоря уже о том, чтобы собрать их в настоящее плетение, — требовало много времени, концентрации и, главное, самой сущности.

Именно поэтому он не смог много практиковаться в плетении, если вообще смог, после высадки на Антарктиду. Цепь Кошмара была слишком тяжелой и суматошной, и требовала от него слишком многого, чтобы тратить эти драгоценные ресурсы на ненужные вещи.

…Но сейчас всё было иначе.

К концу второго дня пребывания в туннеле Санни смог создать достаточно нитей, чтобы превратить предмет в Воспоминание. Однако для достижения цели ему требовалось ещё немного, поэтому он продолжил работу ночью.

На третий день путешествия во тьме, когда люди притихли, а страх распространился по колонне, как чума, он достал из сундука Иглу Ткача, а также один из Трансцендентных осколков души, хранившихся там ранее.

Сгодился бы любой осколок, но у Санни под рукой были только эти.

Игла светилась мягким золотистым сиянием. Используя её для создания основных плетений, он начал превращать её в Воспоминание. Сделать это было довольно легко, ведь в прошлом он уже не раз делал это.

Однако в этот раз процесс оказался особенно сложным. В свое время Санни научился называть Воспоминания через их плетение, но для создания каждой руны требовалось время и дополнительные нити. Научиться плести руны тоже было нелегко, для этого требовалось как хорошее понимание плетений, так и глубокое знание рунического языка, используемого Заклинанием.

Конечно, он мог пропустить этот шаг, и тогда Воспоминание просто называлось [???]. Но на этот раз Санни хотел добиться чего-то другого.

В конце концов он устало опустил иглу и тяжело вздохнул. Профессор Обель и Бет с любопытством смотрели на него.

Старик не хотел нарушать концентрацию Санни, но теперь он наконец спросил:

— Молодой человек… Простите, но не могли бы вы объяснить, что вы делали последние два дня? Должен признать, что вначале это выглядело довольно странно, но теперь мы оба очень заинтригованы.