Шрифт:
— Тони Старк подал на тебя жалобу за нападение, — сказал Уокер, стоя у окна спиной к Бобу. Боб давно понял, что эта привычка выработалась у шефа потому, что ему было комфортнее разговаривать с видом за окном или со своим отражением, чем говорить с глазу на глаз с собственными подчиненными.
— Чушь собачья, — отрезал Боб. — Это была самооборона. Он первый на меня набросился. Взгляните на меня, шеф.
Уокер нехотя повернулся. Он с полным равнодушием посмотрел туда, куда указывал Боб — на шишку на лбу, которая уже приобрела характерный синюшный оттенок.
— Тони Старку следовало бы радоваться, что я, черт возьми, сам не завел на него дело за нападение на полицейского при исполнении. Но если он не заберет свою жалобу, я именно так и поступлю. Передайте ему это, и, думаю, дело просто сойдет на нет.
— Передать его адвокату, ты имеешь в виду? Тот считает, что твой служебный статус здесь не имеет значения, поскольку его клиент пришел к тебе как к частному лицу.
— Тони Старк пришел сюда, в убойный отдел, шеф.
— Потому что ты больше не живешь по адресу регистрации. Адвокат утверждает, что ты намеренно спровоцировал его клиента на первый удар, чтобы иметь повод безнаказанно его избить. У Тони Старка нет никакой спортивной подготовки или навыков рукопашного боя.
— Он весит в два раза больше меня, шеф.
— Адвокат заявляет: то, что тебя оттаскивали втроем, уже само по себе доказывает превышение силы. У меня есть показания Олава Хансона и остальных, и они подтверждают версию адвоката. Мне жаль, Боб, но мне придется отстранить тебя от службы на время проведения служебного расследования.
— Но…
— Никаких «но», Боб, решение принято.
Боб уставился на Уокера. Суперинтендант выглядел как человек, который в эту минуту ненавидит свою работу, но ни в коем случае не отступит от ее выполнения.
— Я свяжусь с тобой, когда появятся новости. А пока ты должен сдать удостоверение и табельное оружие. И ключи от служебного автомобиля. — Уокер кашлянул. — Мне жаль.
Боб открыл было рот, но тут же закрыл его. Подумал, могло ли всё сложиться иначе. Могло ли вообще хоть что-то сложиться по-другому. И хотел ли он этого на самом деле. Когда начинаешь падать в бездну, остается лишь наслаждаться свободным падением, насколько это возможно. Он засунул руку во внутренний карман своего кашемирового пальто и выложил удостоверение на стол шефа. Следом легли ключи от машины.
— У тебя ведь есть собственная машина, да? — с беспокойством в голосе спросил Уокер. — «Вольво»?
— Верно, — сказал Боб. — А оружия у меня нет, оно…
— Я знаю. — Голос Уокера слегка дрогнул. — Я знаю, что, когда происходит подобная трагедия, отец может возненавидеть собственное табельное оружие.
Боб посмотрел на начальника. Неужели этот ублюдок всерьез ему сопереживает? Он почувствовал, как в голове снова начинает шуметь.
— Та история со стволом, — продолжил Уокер и снова прочистил горло. — Подобное может разрушить любые отношения. Это происходит раз за разом. И в этом нет ничьей вины, просто такова человеческая природа. Тебе нужно принять это и двигаться дальше.
— О чем мы сейчас вообще говорим, шеф? — Черты лица и фигура Уокера — человека, которого Боб уважал, а порой, можно сказать, даже любил, — на его глазах начали превращаться во что-то гадкое, змеиное и отвратительное. В тварь, которую стоило бы забить до смерти палкой.
— Об Элис, — прошипело это пресмыкающееся. — Ей тоже пришлось нелегко. Прости ее, Боб. Отпусти. Если не отпустишь, не сможешь двигаться дальше. Возможно, тебе стоит отнестись к этому как к своего рода отпуску. Используй шанс подумать о том, чего ты хочешь от жизни.
— Господи, — выплюнул Боб. — Вы у нас теперь не только суперинтендант, но еще и психолог? Или этому вас учат на курсах лидерства?
Боб заметил, как заходили желваки на скулах Уокера.
— Я серьезно, Оз. Остынь. Освободись от этого. Двигайся дальше.
— Куда дальше? — громко выкрикнул Боб, смаргивая слезы ярости. Если ответ и последовал, он его уже не услышал — он вылетел из кабинета, даже не прикрыв за собой дверь. Он направился прямиком к лифту, нажал кнопку и стал ждать. Повернулся, пошел обратно через офис, краем глаза отметив, что Хансона и Кьоса нет на местах. Он открыл нижний ящик своего стола и достал старое удостоверение, которое когда-то объявил утерянным в MPD. Две недели спустя после того заявления ему позвонила брюнетка из Нир-Норта и сообщила, что он оставил документ у нее в квартире, когда чертил им дорожки кокаина. Она вернула его по почте, а Боб припрятал его и никому ничего не сказал — на всякий случай.
Боб в последний раз окинул взглядом свое рабочее место.
Понадобится ли ему здесь что-то еще?
Он посмотрел на записки, приколотые кнопками к перегородке.
Ничего. Абсолютно ничего.
Он поспешил обратно к лифту, но передумал, вернулся к столу и выдернул кнопку, удерживающую расписание матчей «Викингов».
Он подошел к лифту как раз в тот момент, когда двери закрывались.
Медленно спускаясь по лестнице, он почувствовал странный позыв рассмеяться.
Выйдя на площадь перед мэрией, он остановился, глубоко вдохнул, закрыл глаза и подвел итоги: он остался человеком без женщины, без работы и без машины. Иными словами, с ним было покончено. Он попытался собраться с мыслями. А затем направился в сторону банка.