“А какое более гуманно? Какое эксплуатирует человеческий потенциал более полно? Разве не в нашей природе — искать, бороться, добиваться?”

“А внутренние поиски? Исследование внутренней жизни?”

“Разве вы не видите?..”

“Нет, это вы не видите…”

“Если бы только вы услышали…”

“Если бы вы услышали…”

Но Джейсон не видит. Не видит и представитель древних людей. И никто из них не услышит: между ними нет контакта. Ещё один унылый день теряет Джейсон, борясь со своим неподатливым материалом. Когда он уже собирается уходить, он вспоминает о заметках, сделанных прошлой ночью. В новых попытках вторгнуться внутрь исчезнувшего общества он изучит древние половые отношения.

Джейсон выключает свои аппараты. Кубики будут ждать его на столе, когда он завтра вернётся в свой кабинет.

Он возвращается домой, к Микаэле.

В этот вечер у Кеведо гости: Майкл — брат-близнец Микаэлы, и его жена Стэсин. Майкл — компьютерщик, он и Стэсин живут в Эдинбурге — на 704-м этаже. Джейсон считает эту компанию очаровательной, хотя изумительное внешнее сходство между шурином и женой, которое он однажды обнаружил, теперь тревожит и волнует его. Майкл любит носить волосы до плеч, и он всего на один сантиметр выше своей высокой и стройной сестры. Они, конечно, только двойняшки, но тем не менее черты их фактически идентичны. Они даже хмурятся или раздражающе ухмыляются в одни и те же моменты времени. Джейсону трудно различить их со спины порознь, пока они не встанут рядом. Стоят они одинаково, подбоченясь, откинув голову назад. А так как у Микаэлы грудь невысокая, то существует возможность спутать их и в профиль и даже в анфас. Если б у Майкла хотя бы выросла борода! Но щеки у него гладкие.

Сейчас Джейсон снова чувствует половое влечение к шурину. Это — естественное тяготение, учитывая физическое воздействие, которое Микаэла всегда оказывает на мужа. Глядя через всю комнату на стоящую к нему в полоборота Микаэлу, на её обнажённую гладкую спину, на маленькое полушарие груди, появляющееся под её рукой, когда она тянется к нише инфотерминала, он испытывает настоятельную необходимость подойти к ней и приласкать её.

“А если бы это был Майкл? А если бы он, ведя по её груди, обнаружил бы, что она ровная и твёрдая? А если бы они упали вместе в страстном сплетении и его рука, скользящая по бёдрам Микаэлы, обнаружила бы не возбуждённую скрытую щель, а свободно свисающую мужскую плоть? Перевернуть её., его? Раздвинуть белые мускулистые ягодицы?..” Воображение у Джейсона разыгрывается. Только в легкомысленные и грубоватые дни отрочества он был неразборчив на половые контакты, в том числе и со своим полом. Нет, нет, он не позволит себе этого! В монаде, где все половые связи равно доступны, наказаний, естественно, за такие вещи не предусмотрено. Многие это делают. И по всему, видно, Майкл тоже. Если Джейсон захочет Майкла, ему нужно всего лишь об этом попросить. Отказывать — грех. Но он не попросит. Джейсон борется изо всех сил с искушением.

“Нехорошо, что мужчина так сильно похож на мою жену. Дьявольское наваждение. Почему же я, однако, ему сопротивляюсь? Если я его хочу, то почему бы не взять? Но нет. Если бы я в самом деле его хотел… Нет, это необъяснимая тяга — лишь побочное проявление тяги к жене”.

Но фантазия вновь разыгрывается… Он и Майкл в страстном сплетении: полураскрытые и прижатые друг к другу рты… Видение так ярко, что Джейсон порывисто встаёт, опрокинув при этом фляжку вина, принесённую Стэсин, и в то время, как Стэсин ловким движением подхватывает фляжку, он пересекает комнату, ошеломлённый натужной выпрямленностью, остро выпучившей его облегающие зелёный с золотом шорты. Он подходит к Микаэле и ладонью захватывает одну из её грудей. Сосок мягкий. Он прижимается к Микаэле, покусывая её шею. Микаэла равнодушно принимает эти знаки внимания, не прекращая программировать обед. Но когда, всё ещё в безрассудстве, он просовывает левую руку в корсаж её саронга и пробегает по её животу к чреслам, она недовольно передёргивает бёдрами и сердито шепчет:

— Прекрати! Не при гостях же…

В исступлении он отыскивает ароматические курения и предлагает их всем. Стэсин отказывается — она беременна. Пухленькая, приятная рыжеволосая девочка, благодушная и легкомысленная…

Джейсон глубоко затягивается и чувствует внутреннее облегчение. Сейчас он уже может взглянуть на Майкла, не рискуя стать жертвой неестественного влечения. Но грешные мысли ещё не покинули его.

“Подозревает ли Майкл что-нибудь? Интересно, как бы он прореагировал, а может, посмеялся, если бы я рассказал ему? Оскорбился? Рассердился бы на меня за это желание? Или рассердился бы зато, что я не осуществил его? А если бы он попросил меня отдаться, что сделал бы я?”

Джейсон затягивается ещё раз, и рой жужжащих мыслей рассеивается.

— Когда ожидаете маленького? — с притворной сердечностью спрашивает он.

— Слава богу, через четырнадцать недель, — говорит Майкл. — Это пятый, на этот раз девочка.

— Мы назовём её Селестой, — вставляет Стэсин, шлёпая себя по талии. На ней материнский костюм — короткая жёлтая безрукавка — болеро и просторный поясной корсаж, оставляющий её вздутый живот обнажённым. Глубоко сидящий пупок похож на черенок разросшегося плода. Молочно-белые груди свободно колышутся, то показываясь, то скрываясь под распахнутой безрукавкой.

— Мы подумаем о том, чтобы на следующий год завести двойню, — добавляет она, — мальчика и девочку. Майкл часто мне рассказывал о том, как чудесно проводили они время с Микаэлой, когда были молоды. Будто мир специально создан для близнецов.

Её слова захватывают Джейсона врасплох, им снова овладевает волнующая фантазия. Он видит раскинутые ноги Микаэлы, высовывающиеся из-под лежащего, порывисто качающегося тела Майкла; видит её детское иступленное личико, выглядывающее из-за его движущихся плеч.

Они чудесно проводили время. Майкл — первый, кто познал её. Может быть, в девять или десять лет. А может быть, и раньше… Воображение рисует картины их неловких экспериментов. “В другой раз я залезу на тебя Майкл… О… О-оооо! Так гораздо глубже… Ты думаешь, что мы делаем это не так?.. Ну, давай попробуем по-другому. Положи руку сюда… Поцелуй меня ещё. Вот так… Ой, больно! О-о!.. Вот так… чудесно… Пусть так… пусть так… ещё немножко… ещё… о-оооооо!..

Да, они чудесно проводили время.

— В чём дело, Джейсон? — доносится до него голос Микаэлы. — Ты выглядишь, как пьяный.