Шрифт:
— Ты никому не скажешь? — изумленно спросил я.
— Конечно нет, но я запомню это на всю жизнь. Сеньор Кварнеги горько покачал головой.
— И что, вы украли? — задал вопрос Андреа.
— Конечно, украл. И с тех пор я стал заниматься этим систематически. Потом попал в тюрьму. И вот сейчас, сидя здесь с вами, я смотрю на женщин и жалею только лишь об одном...
— О чем же, сеньор Кварнеги?
— О том, что я уж слишком стар и не могу их обокрасть. Поэтому, сеньор Давила, не жалейте красивых женщин, берите у них все, что можно, пользуйтесь ими,— и сеньор Кварнеги поднял стакан, в котором еще было несколько капель мартини.
Но вместо того, чтобы поднести стакан ко рту, он перевернул его вверх дном и вытряс капли на сверкающий столик.
— А теперь я прошу простить меня за то, что я слишком долго задерживал ваше внимание.
Сеньор Кварнеги поднялся из-за стола, галантно раскланялся с Андреа, пожал ему руку и не спеша покинул кафе, оставив рядом с перевернутым стаканом совсем еще новую купюру.
Высокий стакан показался Андреа замысловатой стеклянной башней. Он присмотрелся к цилиндрической поверхности, представляя, как бы она могла вписаться в местный пейзаж...
ГЛАВА 5
Эдера стояла у окна, время от времени бросая недовольный взгляд на циферблат своих наручных часов.
«Где же Андреа? Ведь мы договаривались, что он задержится всего часа на два, а его нет и нет. Обычно он такой пунктуальный, а тут позволяет себе задержаться, не предупредив».
Едва Эдера подумала об этом, как дверь номера распахнулась, и на пороге появился Андреа Давила. Эдера как могла приветливо улыбнулась мужу. Андреа ответил такой же ласковой улыбкой.
— Извини, ты, наверное, давно меня ждешь?
— Да, давно,— спокойно сказала женщина.
— Понимаешь, дорогая, Рафаэля не оказалось на месте, он срочно улетел в Испанию.
— Да? — воскликнула Эдера.— И чем же ты занимался целых три часа? — она взглянула на циферблат своих маленьких часов.
— Я подумал, что тебя в номере не будет и поэтому решил немного пройтись. Зашел в одно кафе, но там не оказалось мест, а затем зашел в кафе над набережной. И представляешь, встретил одного очень любопытного типа.
— Женщину? — сузив глаза, улыбнулась Эдера.
— Нет-нет, что ты, мужчину, и причем не молодого.
— Ты с ним был знаком?
— Нет, что ты, мы познакомились за столиком.
— Наверное, это было очень интересное знакомство, если ты позволил себе задержаться?
— О, да, — воскликнул Андреа, усаживаясь в кресло. — Представляешь, он рассказал мне о своей жизни.
— Знаешь, дорогой, ты совсем не похож на человека, которому хочется исповедоваться.
— Да я и не просил его исповедоваться, он сам почему-то выбрал меня.
— И что же он тебе такого рассказал? — Эдера подошла к мужу и положила теплые ладони на плечи.
— Он рассказывал о связи с одной очень богатой женщиной. О том, как любовь сделала его вором.
— Любовь сделала вором?! — изумленно переспросила женщина.
— Да-да, любовь. Поверь, такое бывает.
— Я могу представить,— улыбнулась Эдера, целуя мужа в шею. — Ты к тому же еще и выпил? — уловив запах мартини, улыбнулась Эдера.
— Ну да, невозможно же было сидеть три часа друг против друга и слушать.
— И выпил, дорогой, ты, по-моему, немало.
— Да, прошу меня простить за это. Я сейчас приму душ, немного посплю, затем поужинаем и...
— И что потом? — вопросительно взглянула на Андреа Эдера.
— А затем, я думаю, нам стоит попытать счастье в казино. Ведь там можно выиграть очень большие деньги.
— Андреа, — изумилась Эдера,— но мы и так выиграли достаточное количество денег.
— Но тебе везет, дорогая, и почему мы не должны этим воспользоваться?
— И сколько же ты хочешь выиграть? — Эдера вопросительно взглянула в глаза мужу.
— Выигрывать, дорогая, будешь ты. И чем больше, тем лучше.
Эдера расхохоталась.
— Брось, Андреа, я совсем невезучая. Это случилось абсолютно случайно и по причинам от меня независящим.
— Нет-нет, дорогая,— Андреа прижал Эдеру к груди,— ты ужасно везучая и не воспользоваться этим было бы большим грехом.
— Что ты говоришь! По-моему, играть на деньги — это грех.
— Да ладно тебе, проигрывать деньги грешно, а выигрывать — это приятно и интересно.
— Но мы с тобой, дорогой, говорим о разных вещах.