— Наслаждайся трущобной фейри, — сказал Руадан. Он повернулся и вышел за дверь размытым пятном тёмных теней.

Я с трудом подавила желание прокричать, что он чванливый придурок. Честно говоря, моё сердце сжалось от его прощальной реплики. Я запихнула своё разочарование глубоко внутрь, заставив себя забыть об этом.

Я уже знала, что из себя представляет Руадан. Я говорила себе, что доверять ему было ошибкой — что он приведёт меня на казнь, и предательство убьёт меня раньше, чем это сделает клинок. Я была права.

Глава 12

Усталость пульсировала в моём теле, и холодный каменный пол звал меня. Когда я не спала в гноящейся навозной яме, я спала на каменном полу.

Я начала напевать — не попадая в ноты — и стянула ботинки.

Я немного порадовалась, увидев гримасу на лице Элдуна, когда пела. Мне было не во что переодеться, поэтому я свернулась калачиком на полу, всё ещё в своём чёрном платье. Оно пропиталось дождевой водой, вампирским прахом и моей собственной кровью. Мне очень хотелось принять ванну.

Я была по другую сторону кровати от Элдуна, укрытая от его взгляда на каменном полу. Магия Мэддана всё ещё струилась по моим венам — горячая и холодная, наслаждение и боль, и её сила переполняла меня. Я чувствовала, как моё тело напрягается и расслабляется, переполняемое ощущениями. Грязная ткань платья царапала мои соски.

Несмотря на это, мои глаза закрылись, и я попыталась успокоить себя мыслями о покрытых деревьями холмах — точно таких же, какие снились мне в камере.

Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Я проснулась от запаха сосен и тёплой руки на моей спине. Фиалковые глаза пронзили темноту. Сильный дождь барабанил по окнам снаружи. На мгновение мне захотелось обнять Руадана, позволить его теплу и магии успокоить меня.

Затем, когда я посмотрела на него снизу вверх, ярость и ощущение предательства захлестнули мою грудь. Унизительно, но слёзы защипали мои глаза, и я боролась с желанием ударить его по его прекрасному лицу.

— Как ты сюда попал? — прошептала я.

Он провёл рукой по моей талии, вытягивая остатки разрушающей кости магии из моего тела. Я вздохнула с облегчением, снова на мгновение закрыв глаза.

Затем я вновь встретилась с ним взглядом.

— Ты снова пришёл, чтобы обозвать меня трущобной фейри? — как только эти слова сорвались с моих губ, я пожалела о них. Я просто дала ему понять, что его слова задели меня, хотя и пыталась притвориться, что мне всё равно.

Первый закон силы Балероса: Знание даёт тебе контроль.

— Не повышай голос слишком сильно, — прошептал он и кивнул в другой конец комнаты.

Я выглянула из-за кровати, где обнаружила спящего на полу Элдуна.

— Что с ним случилось? — спросила я шёпотом.

— Я заставил его уснуть. То же самое я проделывал с Мэдданом каждую ночь, чтобы держать его подальше от твоей камеры.

— Ты усыплял Мэддана? Почему?

Руадан приподнял свои идеальные брови.

— Потому что я не хотел, чтобы он и дальше мучил тебя.

Я глубоко вздохнула. Ещё больше замешательства.

— Почему ты здесь?

— Я видел, как вампир совершил самосожжение. Что случилось?

Я сделала глубокий, прерывистый вдох.

— На его запястье я заметила татуировку Балероса. Он сказал «он придёт за тобой» и «он жаждет тебя». Он работает на Балероса. Не говоря уже о том, что… — я замолчала, не желая объяснять всю историю с ирисками. — Кто-то издевался надо мной, когда я была в Дворцовой Комнате, подбрасывая мне маленькие символы моих отношений с Балеросом. Есть ли шанс, что этот монстр всё ещё жив?

В глазах Руадана промелькнули тени.

— Я не могу полностью объяснить, почему его тело воспламенилось после того, как я убил его. Но я действительно убил его. Ты уверена, что это был символ Балероса?

Я приподняла рукав своего платья, показывая ему жуткий шрам на внутренней стороне запястья.

— О, я узнала бы его символ где угодно. У меня на коже была такая же отметина. Только, поскольку я была гладиатором, это было клеймо, а не татуировка.

Мощная волна тёмной магии Руадана пробежала по моей коже, и в его глазах проступили тени. Казалось, тема Балероса вызывала в Руадане какую-то первобытную ярость.

— Что случилось с твоим?

— Я, естественно, срезала его. Я не хотела жить с его клеймом.