Шрифт:
Достала из кармана бабушкину старую тетрадь. На последних страницах были чистые листы. Взяла карандаш и начала писать, разбивая запросы своих помощников на три группы:
Срочно:
– Соль (много!)
– Мука — 2 мешка минимум
– Крупы — по мешку разных
– Семена овощей на огород
– Гвозди, немного досок
– Петухи и куры — штук 10
– Свечи или сало
Важно, но не срочно:
– Инструменты
– Ткань на одежду
– Лекарства
– Дополнительные припасы
– Сено для лошади
Мечты:
– Корова
– Поросёнок
– Нормальная мебель
— Вот, — показала я им список. — Будем двигаться постепенно. Сначала выживание, потом комфорт.
— А чем платить будем? — практично спросила Варвара.
— Найдём чем, — твёрдо сказала я. — Бабушка не могла оставить дом совсем пустым. Что-то ценное здесь есть. И урожай вырастим — часть на продажу.
— И я могу в кузнице подработать, если найдётся, — предложил Степан. — Или плотницкие работы делать соседям.
— А я — шить и готовить на заказ, — кивнула Варвара. — На ярмарке пироги продавать.
Я посмотрела на них — моих верных спутников, готовых работать не покладая рук ради нашего общего дома.
— Справимся, — сказала я уверенно. — По кусочку, по камешку, но отстроим наше поместье. И список этот весь закроем. Обещаю.
Обед мы доедали молча, каждый думал о своём. Варя — о дырявом корыте, Степан — о гнилой крыше, а я — о том, где взять средства, чтобы превратить эти руины в дом.
Глава 16
После обеда я поднялась в свою комнату, чтобы никто не мешал. Села у окна, положила камень на ладонь. Он был гладким, серым, с одной тонкой золотистой прожилкой, словно в камень ударила крошечная молния. Сжала его в ладони, прикрыла глаза и подумала об Иване Дмитриевиче Дорохове. Камень нагрелся, завибрировал, и вдруг я услышала его голос, чуть искажённый магией, но узнаваемый — с хрипотцой и нотками усталого металла:
— Графиня? Рад слышать, что вы ещё живы. И даже, судя по голосу, бодры.
Я улыбнулась улыбкой победительницы, хоть он и не мог этого видеть.
— Мы не просто живы, — ответила я, не скрывая гордости. — Мы начали восстанавливать защиту. Межевой камень пробужден.
— Быстро, — в голосе генерала прозвучало искреннее удивление. — Не ожидал. Значит, земля вас приняла.
— Приняла. И даже познакомила с хозяином дома.
На том конце повисла пауза, полная уважения.
— С домовым? — переспросил Дорохов. — Хотя зачем я спрашиваю. Раз у вас весточный камень, значит, и домовой заходил познакомиться. Это большая честь.
— Да, я разговаривала с Тихоном.
— Знаете ли вы, графиня, что домовые показываются только людям с добрым сердцем? Или магам — мы их видим в любом случае, хотим того или нет. Но вы же не маг... или?
— Я не знаю, кто я, — честно призналась я, глядя на свои руки. — У меня получается бытовая магия. Из маминых книг. Уборка, мелкие заговоры.
— Бытовая магия... — задумчиво протянул генерал. — Это редкий и недооценённый дар. В столице его не ценят, считают деревенским колдовством, увлечением для скучающих старух. Но здесь, в Диких землях, бытовая магия — основа выживания. Она связана с самой землёй, с её древней, коренной силой. Без неё дом — просто куча камней.
— А вы, Иван Дмитриевич? — спросила я осмелев. — Вы видите домовых?
— Вижу и слышу. И чувствую, — признался он с тяжёлым вздохом. — Я же боевой маг, хоть и в отставке, и ещё хозяин поместья в Диких землях. Я вижу всю нечисть, даже когда закрываю глаза. Это проклятие и дар любого мага в Приграничье. Мы видим изнанку мира. Домовые, дворовые и прочая низшая нечисть обязаны показаться хозяину земли, даже если в нём нет искры магической силы, но в маге они видят равного. Или опасного.
Почему-то я не удивилась. Я уже перестала удивляться чему-либо в этом странном месте. Магия в империи есть. Императорская семья — самые сильные маги, на их крови держится трон. Но у других она проявляется нечасто. Не то чтобы империя страдала от нехватки магов, но не каждая дворянская семья может похвастать магическим даром. Хотя бы слабым. А здесьмагия была в каждом камне.
— У моего домового есть... просьба к вам.
Я выложила генералу план с обменом домовых. Рассказала про Лукерью, тоскующую по погибшему возлюбленному, про Захара из трактира «Золотой петух», мечтающего сбежать. Иван слушал молча не перебивая.