Жрица уже поняла, что натворила что-то не то. повторять инструкцию сида не перестала. В таких случаях лучше поступить неправильно, чем никак.

— Молоко, яйца сырые, лекарь…

Жена Давида — Глэдис, кажется, — быстро кивнула и бросилась вниз. Видимо, за искомым.

— Холмовая дева говорит, что Туллу опоили, — встрял «член клуба», напяливая на лысину слетевший в суматохе колпак. — Ну и не всем же фурку таскать.

Жрица вспомнила. Железное кольцо носили легионеры, и то, кажется, после пяти лет службы. То есть Давид считает, что его дочь спуталась со штафиркой, который и в армии не отслужил. А ещё у римлян бывало, что без военной службы было вообще не сделать приличной карьеры. Бывало, впрочем, и наоборот, когда сенаторам запрещали служить в принципе, но Моридун-то ветеранский город.

Белобрысая, меж тем, рвалась к любимому.

— Не опоили. А просто по сердцу мне Кейр!

— Точно опоили! — радостно возразил начальник дорог. — Иначе с чего она так по этому бугаю сохнет? Мордашка у него не больно и смазливая, у большинства моих курьеров фигура получше и талия уже, да и поплечистей сыщем. А главное, мне зять умный нужен, раз уж старшая дочь родилась глупой. Вокруг же есть вполне приличные люди, с чином, с соображением, обходительные — не то, что этот.

Давид повернулся к Кейру. Ткнул в его сторону начальственным пальцем.

— Теперь ты, Кейр ап Вэйлин! Если б не старая дружба с твоим отцом, тебя бы уже пороли, распластав на сырой земле, по заднице, как мальчишку! К дому я тебя теперь близко не подпущу, это ясно.

— А это точно он приворот подсыпал? — спросил лысый.

— А кто ж?

— А кому хочется расстроить выгодную партию твоей дочери? Таких что, нет?

— Есть, — задумался Давид, — а Кейра что, и не наказывать никак?

— А если его тоже опоили? Видишь, как лютует!

— А ну-ка, благородная сида, взгляни на эту бесстыжую рожу! Не притворствует?

Жрица поняла: есть шанс, что агрессивную гору окончательно зафиксируют. Возможно, надолго. Торопливо выдала:

— Зрачки расширены, дыхание прерывистое, нездоровый цвет лица, испарина… За врачом послали?

Слово «отравлен» она и не пыталась выговорить. Знала — внутренний цензор не пропустит. Впрочем, перечисления симптомов хватило.

— А ну-ка засуньте ему два пальца! — скомандовал лысоватый. Кейр дёргался и даже кусался, но с содержанием желудка ему пришлось расстаться.

— Тёплое молоко, сырые яйца, — вновь перечислила Немайн, причём Жрица с удивлением отметила в её — своём! — голосе явное злорадство, — лекаря… А я теперь могу только молиться.

Немайн юркнула в свою комнату, и только собралась захлопнуть дверь и скрипнуть засовом — увидела, как рядом с косяком присаживается её защитник.

— Лорн, — спросила, — ты что, спать не собираешься?

Он пожал плечами.

— Дрыхнуть на часах — плохая идея, а Давид пусть сколько хочет обижается, но тебя в его доме чуть не прибил его же гость. Ты просто не представляешь, какой это удар по репутации начальника дорожной службы.

— А ты…

— А я подверг доверившуюся мне деву опасности, привёл сюда. Мне тебя и защищать.

Жрица оценила. Вот чего не одобрила, так намерения сидеть на облицованном плиткой полу в тонких льняных штанах. В то время как в выделенной ей комнате — куча постельного белья, подушки, а в мешке отличное походное одеяло. Осталось устроить своего рыцаря поудобней. Да, рыцаря — у Лорна золотое кольцо с гравированным опалом на пальце, знак сословия всадников, обращаются к нему — «досточтимый муж», значит, выслужил персональный титул, старший для всаднического сословия.

Скорее всего, герои артуровского Круглого стола такими и были. Тем более рос и воспитывался Артур, по одной из версий, именно здесь.

Так что — похлопотала. Как раз вокруг всё и успокоилось. Туллу утащили мать и сёстры, для Кейра нашёлся доктор и пара дюжих молодцов, Давид ап Ллиувеллин неожиданно неуклюже извинился перед гостями, виновато поглядел на всадника-оружейника.

— Топай, — сказал ему Лорн. — Хотя нет. Как друг — постой на моём посту, пока я сбегаю к себе и натяну штаны.

Наконец, коридор окончательно опустел, а Лорн заглянул в свою комнату и вернулся не только в штанах, но и во вполне симпатичной синей тунике с расшитыми золотом красными аппликациями. Немайн отметила: вышивки на аппликациях профессиональные, выполнены явно привычной к типовому узору рукой. Покупное. Своих вышивальщиц в его доме, скорее всего, нет.

Немайн прекратила хлопоты и опустилась рядом с добровольным телохранителем.

— Сна ни в глазу. — пояснила. — Кроме того, я привыкла охранять себя сама, хотя забота мне приятна.

Сидели рядом, молчали. Сида пыталась привести мысли в порядок.

Факел в руках досточтимого начальника, ночные рубашки, полуодетые городские нобили… Все складывалось в стройную систему. Стоило чуть сосредоточиться — вспомнилось «дневное» небо, как было, до звёздочки. Полярной звезды на нём не было. Северный конец оси мира проворачивался с другой стороны станции. Это значило: окно выходит на юг. Солнца на ярком небе нет. Плотной облачности, которая могла бы его закрыть, нет. Следовательно, на дворе ночь. Но небо-то почему светлое такое?