Туда она и отправилась — не забывая крутить ушами и наводить глаза на нужное. Собирающейся позади толпы она не слышала, воспринимала как фоновый городской шум, то есть никак, и даже не понимала пока этого недостатка эльфийского мировосприятия. Вот если бы любопытствующие догадались шагать в ногу — точно бы оглянулась!

Моридун показался разом знакомым и странным — словно случалась она в нём проездом, то ли в детстве, то ли в каком-то позабытом путешествии. Низкорослый, словно выстроенный в ударном кратере, даже с поднятием по центру: инопланетный ландшафт создавали валы, стены и комплекс крупных зданий в центре. При всём при том эта фантастика казалась родной, правильной. Это был, безусловно, римский город — одна горделивая надпись на воротах, восхваляющая доблесть легионов, чего стоила! И всё-таки он был шире римского стандарта… и в правильную сторону шире.

Город жил, суетился, и, кажется, хотел есть: сюда-то и катились тележки из предместий, расползались в узкие боковые улочки. Иные останавливались около домов, начинали разгружаться. Прохожим они не мешали, для прохожих был тротуар, не такой и людный. По крайней мере, неуклюжей, не до конца освоившейся с собственным телом сиде удалось ни с кем не столкнуться.

Позади домов виднелись трубы надземного водопровода — может, это и не слишком красиво, но при мягкой зиме практично. Ещё это означало нехватку рабов и дороговизну свободных землекопов — по крайней мере во времена, когда систему создали. Фонтанов, изваяний, мраморных колоннад вдоль улицы, пожалуй, не хватало — зато вместо глухих стен, положенных римским особнякам, на главную улицу выходили фасады нормальных домов в два-три этажа. Каждый украшала табличка или надпись: «дом такого-то». Посередине брусчатки чернели решётки люков ливневой канализации. Никакой средневековой грязи! Но и никаких лавок на нижних этажах, никаких вывесок. Люди выглядели почти так, как в предместье — те же цвета, те же типы — только были в среднем ярче. Здесь, считай, не было простоволосых девиц — хотя «головной убор» сводился к схватывающей волосы ленте, а то и нитке чёрного «северного» жемчуга. Платья, в среднем, стали длинней и реже показывали нижнюю тунику.

Немайн спросила было дорогу — сидевший возле дома в складном кресле старик ткнул украшенной простым золотым кольцом рукой в сторону самой высокой крыши.

— Надеюсь, что там.

На кольце глаза сиды выхватили буквы: «AN CENT II AVG JUN».

Оставалось поблагодарить и шагать дальше. На всякий случай Немайн перехватила женщину, которая не отвернула при виде её ушей поближе к стеночке и не сбежала на противоположную сторону улицы.

— Базилика? Это просто…

Это и было просто — проследить цепочку из высаженных перед домами цветов, словно букет собрать, только глазами. Замешкалась сида лишь однажды — когда отвлеклась от выстроенной дорожки на входной портик форума. Догадалась, что надо перейти на ту сторону, ну а там её настиг диаконский голосище.

Началось первое серьёзное испытание в новом мире.

Утром — свежим, сочным, спелым

Вполз верблюд в мою тоску

Анти-ньютоновским телом

По стене и потолку

…

Тощий чёртик-раскорячка

Завизжал, как Божий гром.

И решили: раз горячка,

Надо лить мне в глотку бром.

Редьярд Киплинг

Валентия, Дивед, восточное предместье Моридуна, мансио «Голова Грифона».

Так Немайн и оказалась здесь, в комнате Феодосия, тогда не императора и не Великого. Сидела за небольшим, но удобным столом, водрузив подбородок на сцепленные в замок ладони и перебирала в памяти события короткого путешествия. Когда добралась до диспута на форуме, невесело усмехнулась.

Миссионеры были не готовы. В чужой стране, столкнувшись с абсолютно неожиданным противником… Они показали себя более, чем хорошо, создали отличную позицию, а под конец обозначили намерение закончить конфликт. Беда их была в том, что они сами его и создали. Их реакцией на неизвестность оказалась атака.

Христианская церковь к излёту поздней античности слишком уж привыкла к непобедимости — если не накоротке, когда языческий король мог и казнить зарвавшегося проповедника, то вдолгую. Восточные патриархии, возможно, уже осознали, что происходит что-то не то: захватившие Сирию и Египет мусульмане не собираются обращаться в истинную веру, скорее, наоборот, христиан в бывших восточно-римских провинциях становится всё меньше. Но это — на востоке. До церквей запада не то, что не дошло — и доходить не начинало. У них сейчас головокружение от успехов: ариане в Испании повержены, благополучно продвигается крещение ютов и саксов, Италия, Сицилия, Африка и даже Далматия больше слушают папу, чем константинопольского патриарха и даже императора. Что им какая-то холмовая?

Приходилось признать: римская миссия почти победила маленькую одинокую сиду. Её сходу лишили инициативы, поставили в позицию оправдывающейся, и, по всем признакам, должны были великодушно признать условно-годной, подначальной и поднадзорной.

Очень знакомая манера переговоров.

Женщины-руководители особенно часто сталкиваются с проверкой на прочность. Жрице обычно хватало короткой жёсткой обороны. Другая сторона, если вменяемая, быстро соображала, что перед ней не прогибаются и готовы бить в ответ. Начинался конструктив. Ну а если там невменяемые — о чём и говорить?

В ином мире, среди незнакомого народа, Немайн только и оставалось отступать, нащупывая опору в тех, кто взял да оказался ближними — в самом простом, геометрическом прочтении. Когда нашла, не стала ждать, предложат ли похабный мир. Зачем? Чтобы провести годы в положении девочки на побегушках?

Было почти больно сбрасывать один из немногих козырей, способных перебить религиозное чувство и страх перед инаковостью чужака.

Шовинизм.

Оборотная сторона патриотизма отработала на ура. Неудивительно, она даже в насквозь католической Италии девятнадцатого века действовала, да ещё как!