Шрифт:
— Какая кому разница, — фыркнула она.
— Большая! Большая разница!
Она хлопнула дверью у меня перед носом.
— Пока, Эмбер! — Гас обнял меня за талию и убежал, на ходу натягивая шапку.
Я схватила первую попавшуюся подушку со скамьи в коридоре, прижала к лицу и заорала. Твою ж мать! Как она могла?
— Кофе, дорогая? — спросила бабуля и похлопала по скамье возле себя.
Я кивнула, взяла протянутую чашку и плюхнулась на подушки. Бабушка подскажет, как поступить.
— Бабуль, ты еще долго у нас пробудешь?
Она задумалась.
— Мне уже надо возвращаться. У меня своя жизнь, знаешь ли.
Я чуть не выронила чашку. Бабушке нельзя уезжать. Мама еще не готова. Без меня и бабушки дома все развалится.
— Не знаю, что мне делать, — выпалила я, — и как теперь жить.
Ее тонкая рука обвила мои плечи. Она притянула меня к себе.
— Так уж устроено горе: оно высасывает жизнь, и сначала мы больше всего хотим присоединиться к мертвым. Жить дальше тяжело и трудно понять, как сделать следующий шаг, но именно этот шаг отличает живых от мертвых, — рассудила бабушка, по-южному растягивая слова.
— Спасибо, бабушка, — ответила я, хотя не поняла ни черта из того, что она сказала.
Она рассмеялась.
— Живи как хочешь, Десембер, и делай все, что в твоей власти. Ни больше ни меньше.
Все, что в моей власти. Ну да.
Домашние дела заняли целое утро. Я вымыла посуду, пропылесосила, составила список продуктов, загрузила стирку, в том числе постирала хоккейную форму. Потом мы с бабушкой сели за обеденный стол, я выписала все расходы, а она составила красноречивые благодарственные письма за все пироги и запеканки, которыми соседи и друзья исправно нас снабжали.
Оказалось, даже в горе приходится упорно трудиться. Но всякий раз, когда я шевелила запястьем, записывая очередную строчку расходов, я видела на руке номер Джоша. Умирала от желания увидеться с ним снова, но знала, что не готова к следующему шагу. Я сама с собой никак не могла разобраться, куда мне прыгать сгоряча в новые отношения. Для чего мне Джош? Он мой пластырь на раны? Интуиция подсказывала, что нет. Очевидно, что Джош никак не связан с Райли, и я была с ним не для того, чтобы заполнить пустоту. Но все же это случилось слишком скоро.
Примерно в три часа дня в дверь позвонили. Я сглотнула горький комок: папа погиб, ничего страшнее уже не случится. Но, открыв дверь, я обнаружила на пороге маму Райли. Нет, все-таки есть вещи пострашнее.
— Эмбер! — Она обняла меня одной рукой, в другой было блюдо с лазаньей. — Я надеялась, что Джун уже пришла в себя и захочет поболтать. Мы не виделись с похорон.
Не успела я ответить «нет», как вмешалась бабушка.
— Она еще не в форме, Гвен. Но уверена, ты сможешь все исправить. Поднимайся, не стесняйся. — Она забрала у нее лазанью. — Спасибо за заботу.
Миссис Бартон сняла шляпу, перчатки и пальто и повесила на крючочки, как делала уже много раз с тех пор, как они с мамой подружились. Ее добродушная улыбка и ласковое приветствие сказали мне все, что нужно было знать: Райли ей ни в чем не признался.
— Сейчас приведем ее в порядок. Райли скоро будет, только договорит по телефону.
Блин. Блинский блин!
Бабушка заметила мою панику: у нее был острый глаз.
— Поставь лазанью в холодильник, Эмбер, — велела она.
Я кивнула и пошла на кухню. Какого черта ему от меня нужно? Я была уверена, что в Брекенридже мы все выяснили и между нами все кончено. Я поставила лазанью на полку холодильника и, закрыв дверцу, услышала за спиной его глухой, полный раскаяния голос:
— Привет, Эмбер.
— Райли. — Я медленно обернулась и вцепилась в гранитную столешницу.
Он выглядел, как всегда, безупречно: светлые волосы, растрепанные ветром, голубая жилетка под цвет глаз. Лживых глаз предателя и обманщика.
— Нам надо поговорить.
— Нет, не надо.
Он направился ко мне, а я юркнула вправо и отгородилась от него кухонным островком.
— Дорогая, прости меня. Я не знал, что ты приедешь.
— И это твое оправдание? — прошептала я сквозь стиснутые зубы. Еще не хватало, чтобы бабушка услышала. В ее представлении Райли был идеальным джентльменом.
— Я не хотел тебя обидеть.
— То есть ты на самом деле не хотел целый долбаный год трахать мою лучшую подругу?
Прошептать это не получилось. Кофейная чашка звякнула об стол. Значит, бабушка все слышала. Я покосилась в ее сторону и густо покраснела. Я никогда не ругалась в ее присутствии. Теперь мне попадет.
Бабуля перевела взгляд с меня на Райли, снова посмотрела на меня и деликатно улыбнулась.
— Пойду-ка я наверх и загляну в туалет. Там, кажется, мусор накопился. Пора от него избавиться. — Она многозначительно посмотрела на Райли и, не говоря больше ни слова, оставила нас наедине.