Шрифт:
В руках она держала три гигантских пакета и три бумажных стаканчика с кофе — она зажала их подбородком, когда открывала дверь. Пакеты с грохотом упали на пол, и Сэм продефилировала в гостиную.
— Вот будет здорово! — провозгласила она.
Ее энтузиазм значительно превышал мой. Сэм вручила мне стаканчик с кофе.
— Я все перевезла. Осталось разобрать коробки.
— Зарегистрировалась на занятия? — Она села на диван с обивкой из микрофибры.
— Да, и они готовы были записать меня куда угодно, узнав, что погиб мой отец. — Объяснять это приемной комиссии было настоящим мучением, но я справилась и даже не заплакала. — Почти все лучшие курсы уже разобрали, но мне удалось записаться на американскую историю, как я и планировала.
Сэм уловила мое настроение.
— Ты привыкнешь, и станет проще.
Я рассеянно кивнула. Эйприл вышла из туалета.
— Заедем за Гасом и домой? — спросила она.
— Да. — Я взяла ключи. — Хочешь с нами, Сэм? Сгоняем туда-обратно и еще успеем на пробежку.
Она кивнула, прихлебывая латте, и ответила:
— Конечно, я с вами, и черт с ней с пробежкой. Ты совсем помешалась на спорте.
Я окинула взглядом кучу коробок и поняла, что, если пойду на пробежку, мне придется разбирать их всю ночь. У нас осталось два дня до учебы, чтобы навести порядок в квартире. Начало занятий подвело черту под моим гореванием: волей-неволей его придется заканчивать и возвращаться к нормальной жизни.
Трибуны тренировочного катка стадиона «Колорадо-Спрингс» быстро заполнялись людьми. Мы сели на холодные металлические скамейки, дожидаясь конца занятия. В последние пять минут детишки, забавные и неуклюжие в полной хоккейной экипировке, устроили потасовку, и Гас был в ударе. Мы никогда не замечали в нем тягу к спорту, но пару лет назад папа поставил его на коньки, и тут же стало ясно: Гас нашел свое призвание. Он сразу полюбил хоккей.
Но каким бы милым брат ни выглядел в хоккейной форме, мой взгляд был прикован к его тренеру. На Джоше были простые тренировочные штаны, джерси и шлем, а черные хоккейные коньки казались продолжением его тела.
Меня завораживали его мощные, быстрые, грациозные движения. Он перемещался между синими линиями, поправлял игроков и уворачивался от них. Забавно, но если бы мы перенеслись на четыре года назад, то ничего бы не поменялось: тогда я так же сидела на трибунах и смотрела на Джоша во все глаза.
— Земля вызывает Эмбер! — Сэм помахала рукой у меня перед носом, и я, вздрогнув, очнулась от забытья. — Тебе нужна салфетка подтереть слюнки?
Я оторвалась от Джоша и сосредоточилась на Сэм.
— Не говори ерунду.
— Подруга, я тебя с таким лицом не в первый раз вижу. Забыла, сколько раз мы приходили сюда, чтобы ты могла пускать слюнки на Джоша Уокера?
Я больше не могла сдерживать смех, как и не могла избавиться от онемения в ногах от сидения на стылой скамейке.
— Помнишь, ты притворилась моей мамой, чтобы нас отпустили с уроков на выездной матч?
Сэм сымитировала мамин голос, и мы расхохотались. Сидевшая на ряд ниже Эйприл обернулась и гневно зыркнула на нас: мол, хватит шуметь. За последние полтора года мы с Сэм отдалились, но хватило всего нескольких часов, чтобы снова сблизиться, как в школе.
На сердце потеплело, и сковавшая его ледяная корка дала трещину.
Я вытерла вызванные смехом слезы и сосредоточилась на катке. Гас завладел шайбой и передал ее другому игроку. Он легко вернулся к прежней жизни, и я ему завидовала.
Сама я думала о папе постоянно. Мысли о нем улетучились только раз, когда…
Я подняла голову — Джош кивнул мне и помахал. В ответ я протяжно вздохнула.
— Что это было? — Сэм ткнула меня в бок.
— О боже мой! — завизжала какая-то девчонка с верхнего ряда. — Кажется, Джош Уокер только что нам помахал! Думаешь, заметил свой номер на моей щеке?
Заметил что? Я не удержалась и резко обернулась. Девушки были раздражающе красивые — словно отретушированные и доведенные до глянцевого совершенства. Одна из них нарисовала на щеке номер 13 сине-золотой краской: номер Джоша в хоккейной команде, если со школы у него остался тот же.
— Он в нашу сторону уже минут десять смотрит, — сказала вторая девчонка.
Я ужаснулась, но заставила лицо принять нейтральное выражение и снова повернулась к катку.
— Смотрю, ничего не изменилось. У него все еще толпы фанаток. — Я пыталась говорить равнодушно, но ничего не вышло. Меня совсем не радовало, что за Джошем по-прежнему бегали девчонки.
И наверняка он был не против.
— Изменилось, — прошептала Сэм, чтобы девушки с верхнего ряда нас не услышали. — И что-то мне подсказывает, что он смотрел не на них.
Джош подкатился к стеклу напротив того места, где мы сидели, повернулся и дунул в свисток, оглашая конец тренировки. Мальчишки посыпались в раздевалку, а Джош обернулся, снял шлем и посмотрел мне в глаза. Медленно улыбнулся, и я улыбнулась ему в ответ.
Джош показал в сторону выхода, я кивнула, и он уехал. Девчонки с верхнего ряда издали вздох разочарования.