Я прошёл мимо трактирщика, и меня встретила картина, красноречивее любого отчёта. Иван сидел спиной к стене и медленно, с наслаждением жевал кусок чёрного хлеба с салом, запивая крепким дымным чаем.

Его лицо было спокойным. Только вот из-под закатанных рукавов виднелись ссадины, синяки и царапины — явно следы не только боя, но и ночной пробежки. Увидев меня, он вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул.

Напротив него на скамье развалилась Ярослава. Её волосы выглядели сырыми и немного тёмными от недавнего мытья. Она скручивала на столе кусок воска, разминая его пальцами. Изумрудные глаза то и дело метались от окон на стол.

Её взгляд замер на мне.

— Выбрался, — выдохнула она, не переставая мять воск.

— И даже без кандалов, — ответил я. — Чай есть?

Иван молча пододвинул чайник и чистую кружку. Я налил себе горячей жидкости и сделал большой глоток, тут же почувствовав лёгкую горечь. Горло обожгло, зато по уставшему телу прошла волна тепла.

— Громова видели? — спросил я, чувствуя, как жар собирается в груди.

— Наверху спит, — ответил Иван, отломив ещё кусок хлеба. — После Белоярска ему туго пришлось.

Иван был прав. Родной город и родовая земля Громовых пала. Теперь Матвею, да и Велесу, и прочим Громовым предстояло сражаться с мятежниками уже не за родные стены. Их потом придётся отстраивать.

Дверь в трактир приоткрылась, в зал нырнул Артём. В его здоровенной фигуре не было ни намёка на усталость, только собранность. Он сел на свободное место и поставил локти на стол.

— Мои все восстановились, — отбарабанил он без предисловий. — Подняли шум, как и договаривались, оттянули на себя пару патрулей стражи, когда чёрные рыскать пошли. Но мы ещё до первых петухов разбежались.

Я кивнул. Артём был солдатом до мозга костей. Его вороны, между прочим, пострадавшие в сражении за Белоярск больше всего, выполнили свою часть плана безупречно и без лишних вопросов.

— Чисто сработали, — озвучил мысли я. — Спасибо

— Не за что, — ответил Артём. — Я бандитскую шваль на дух не переношу.

Артём не знал, зачем на самом деле мы устраивали небольшую операцию. Для него избавление от нескольких банд воров, вымогателей и разбойников было достаточной причиной.

Артём взглянул на Ярославу, на её плотно сжатые губы, нахмуренные брови и острый взгляд, и тут же кашлянул и поднялся с места.

— Ладно, пойду я. Если что — зови.

Последние слова были обращены ко мне. Артём растворился в Ярмуте так же быстро, как и появился.

— Что это были за бойцы в чёрном? — спросила Ярослава, перестав мять воск. — Кто они такие? Они прямо с потолка посыпались и резали всех подряд, без разбора.

— Гвардия цесаревича, — сказал я так тихо, что услышали только Иван с Ярославой. — Он уже в Ярмуте.

Иван перестал жевать. Ярослава замерла, её пальцы сжали восковой шарик так, что он расплющился.

— По наши души? — коротко спросил Иван, поставив кружку.

— Пока нет, — ответил я. — Судя по всему, наш план сработал. Один из двух.

Ярослава хмыкнула.

— Ничего забавного, — раздался новый голос из кладовой, там, где находился погреб и чёрный ход наружу.

Олаф вошёл в круг света и занял место за столом, там, где ещё недавно сидел Артём.

— Фух, — шумно выдохнул он, схватил первую попавшуюся кружку, плеснул себе чая, отхлебнул и только потом немного расслабился.

— Посылка ушла, — сказал он негромко.

Все приняли информацию к сведению. Луну удалось переместить из лазарета в безопасное место в городе.

— Но это не всё, — продолжил Олаф, и его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Мне пришлось прирезать пару магов в ходе дела. Спрашивали про печати и родовые алтари.

Иван с Ярославой непонимающе переглянулись.

— Какие печати и алтари? — нахмурилась рыжая. — Как они вообще связаны со складом и Луной?

— Раз ковен этим заинтересовался, — пожал плечами Олаф, — значит, не просто так.

Печать и родовой алтарь — два слова, которые были связаны с Кошмарами и с родом Темниковых. Не знаю, что задумали маги и почему они искали Луну, но ни к чему хорошему это явно не приведёт. Так что теперь у меня и следовательного отряда было два уровня угрозы: цесаревич и ковен.

— Что там с его высочеством? — спросил Олаф.

Я отпил чай.

— С ним мы… договорились.

— Осторожнее, — предупредил меня однорукий. — Цена за такие договоры может быть слишком высокой.

Я кивнул и поднял кружку.