— Большой риск — большой выигрыш. Без этого никак.

Иван с Ярославой поняли мои слова по-своему и подняли кружки. Олаф кивнул, но пить не стал.

В итоге мы выпили горького чая, пусть уже и немного подостывшего. Я попрощался со своими, оставив их отдыхать, и направился к Мясницкой улице и дальше — в торговый квартал сдерживать своё обещание.

Лавка скупщика встретила меня всё там же. Я спустился по скользким, местами проваливающимся ступеням, отодвинул тяжёлую, окованную железом дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударил привычный запах дешёвой смолы и сырости.

Меня, казалось, заметили уже на подходе. И громила-охранник в одном из приёмов даже не посмотрел на меня.

— Добро пожаловать, — протянул Скупщик из-за стола. Его голос был более сиплым, чем обычно, словно простуженным. — Не ожидал так скоро. Неужто нож не по вкусу пришёлся?

— Всё в порядке, — сухо ответил я и остановился перед столом. — Я по другому вопросу.

— Ну что ж, ну что ж, — закивал скупщик, подтирая сухие пальцы. — Рад слышать.

— Хочу выкупить долг.

— Долг? — скупщик потёр переносицу. — Значит… Это можно. Всё, что имеет спрос, имеет предложение, — он усмехнулся жёлтыми зубами. — Небось девчонку алхимика выкупить хочешь?

Я молча кивнул.

— Ты с ней поосторожнее, не знаешь, куда лезешь…

— Я тебе деньги не за советы плачу, — холодно произнёс я.

— Ха, — скупщик растянулся в хищном оскале. — Верно. Двести пятьдесят имперских серебряных. Прямо сейчас.

Он заломил цену. Уж не знаю, что там натворила Агата, но просил скупщик много.

— Двести, — ответил я без колебаний.

— Я бы поторговался, но война, дорогой, — развёл он руками, изображая сожаление. — Поэтому двести пятьдесят. Мне тоже надо как-то жить.

Я не стал больше спорить. Вместо этого достал из-за пазухи сложенный вдвое лист плотной бумаги с магическими печатями, развернул и положил на стол перед ним. Скупщик перестал улыбаться. Его глаза сузились, пытаясь разобрать строки и официальные штампы. Его бледное лицо стало ещё бледнее.

— Это ещё что такое? — спросил он, но в голосе не было прежней уверенности.

— Расписка, — сказал я спокойно. — С заверением одного очень интересного человека.

Я указал пальцем на строчку с суммой. Печать заблестела в тусклом свете.

— Здесь должно хватить.

Скупщик замер и пялился на бумагу, явно лихорадочно работая мозгами. Расписка и не просто деньги, а огромные деньги. За которые с него могли и спросить. Одно дело — играть с безымянным ратником. Другое дело — тягаться с бумагой ордена и цесаревича.

— Я… я, конечно, рад за тебя, — начал говорить скупщик, заикаясь. — Но это… это же казённые деньги. На нужды ордена. А долг девки это частное дело. Негоже казённое на частное тратить.

Он пытался найти лазейку и вернуть себе контроль.

— Ты прав, — согласился я.

Скупщик шмыгнул носом и тяжело сглотнул.

— Это была бы растрата, если бы я просто отдал тебе деньги.

Надежда, появившаяся в моём «деловом партнёре», погасла.

— Я выкупаю у тебя контракт на долговые обязательства алхимика Агаты, — продолжил говорить я медленно и чётко. — Официально и со всеми необходимыми бумагами. Казённые средства тратятся на приобретение ценного актива — квалифицированного специалиста для нужд орденского отряда. Всё чисто и по закону.

Я вытащил заранее заготовленный пергамент — простой, но юридически грамотный договор купли-продажи долгового обязательства.

— Подписываешь здесь, — я бросил бумагу на стол. — Получаешь деньги по расписке. И мы с тобой квиты. Ты — с прибылью, я — с алхимиком.

Скупщик смотрел то на расписку, то на договор. Жадность боролась со страхом. И жадность, судя по всему, выигрывала.

— А если я не подпишу? — выдавил он, немного наглее. — Если скажу, что это давление на честного торговца?

— Говори, — ответил я спокойно и заставил ауру мягко засветиться вокруг себя.

Скупщик облизнул губы и вытер пот со лба.

— Барс тоже думал, что умнее меня. А в итоге кормит червей.

Скупщик взглянул на своих головорезов-охранников, но те особенно не горели желанием столкнуться с ратником в замкнутом пространстве. Они были готовы бить слабых, а не стать мишенью для орденской мясорубки.

Скупщик вздохнул, оценивающе осмотрел меня с ног до головы, обмакнул перо в чернильницу и вывел своё корявое имя, а затем приложил личную печать-штамп. Я проверил подпись и указал ему, где поставить отметку о получении средств. Он сделал это механическими движениями.