Шрифт:
Я приготовил телепорт. Ничего не произошло. Тени вероятностей вокруг двери исчезли окончательно — все. Осталась одна пустота, и она смотрела на нас из коридора.
Дмитрий поднял голову.
— Я был здесь, — прошептал он.
— Да, — подтвердила Лидия.
— И ты привела меня.
— Да.
— Зачем?
Лидия закрыла глаза. На этот раз она ответила не сразу. Где-то за дверью зашуршали страницы, хотя дневник лежал в руках Дмитрия.
— Потому что тогда ты ещё помнил, кем являешься, — произнесла она.
— А сейчас?
— Сейчас помнишь только то, что тебе разрешили.
Я сделал шаг к Дмитрию, но остановился, когда на полу перед ним появилась новая линия. Тонкая, чёрная. Отделяла его от нас.
— Андрей, — предупредила Ксения. — Не пересекай.
— Я и не собирался.
— Ты уже решил.
— Я много чего решил. Обычно половина решений оказывается плохой.
— Здесь плохие решения не возвращаются.
Женский голос за дверью снова позвал Лидию:
— Подойди. Он должен увидеть.
Лидия сжала кулаки.
— Что именно? — выкрикнул я в темноту.
Ответом стал смешок. Не громкий. Такой, какой бывает у человека, который услышал неправильный вопрос, но решил не торопиться с объяснениями.
На стене рядом с надписью начали проступать новые слова. Сначала они складывались бессмысленно, потом буквы выстроились в короткую фразу:
ПАМЯТЬ СЛУЖИТ ДОКАЗАТЕЛЬСТВОМ.
Дмитрий опустил взгляд на дневник. Обложка раскрылась, и последняя страница перевернулась сама. Там была одна строка.
ЕСЛИ АНДРЕЙ УЗНАЕТ, КЕМ БЫЛ ПЕРВЫЙ ПАНЦИРЬ, СВЯЗЬ РОДИТСЯ.
Внутри меня похолодело. Панцирь не был метафорой. Его вписали в список как расходный материал. Первый, запасной, Дмитрий, Наталья, Лидия, которая удерживала приказ, но не уничтожила его. Схема складывалась, но кто-то вырвал из неё главный лист.
А я терпеть не мог сделки без полного договора. Особенно когда в договоре не хватало страницы с именем.
Я посмотрел на Лидию.
— Теперь ты расскажешь всё.
Она подняла глаза. На секунду в них появилась прежняя усталость. Потом усталость исчезла, и я увидел за ней чужую волю: тяжёлую, спокойную и давно готовую. Словно кто-то внутри неё давно ждал этой минуты.
— Теперь он знает, — произнесла Лидия.
В ту же секунду дверь в лечебный корпус распахнулась.
И из темноты навстречу нам вышел человек, которого Дмитрий когда-то называл своим именем.
Глава 8
Из тёмного коридора вышел человек.
Сначала я решил, что это Дмитрий. Потом понял, что ошибся. Лицо было почти таким же — те же черты, тот же разрез глаз, похожая линия подбородка. Только кожа казалась слишком бледной, а взгляд был совершенно пустым. Не злым, не враждебным, не испуганным. Просто пустым, как у манекенов в витринах, если забыть, что у них нет глаз.
Дмитрий отступил на шаг и сжал дневник.
— Я его знаю, — выдохнул он. — Это был я.
— Очень содержательное объяснение, — пробормотал я, переводя взгляд с него на человека у чёрной линии. — Можно подробнее? Желательно до того, как манекен начнёт нас убивать.
Человек остановился у чёрной линии на полу. Переступать её он не спешил. Ксения мгновенно встала перед Дмитрием, плечи у неё напряглись, пальцы легли на рукоять оружия.
— В нём нет обычной воли, — отозвалась она, не сводя глаз с незнакомца. — Но есть приказ. Очень старый.
— Какой? — уточнил я.
Ксения поморщилась, будто прислушиваясь к чему-то, чего не слышал никто из нас.
— Он не направлен на нас. Он ждёт Дмитрия.
Человек медленно повернул голову и проговорил ровно, без единой интонации:
— Дмитрий Богомолов.
Голос совершенно не совпадал с лицом. Из его рта звучал молодой человек, а внутри я слышал старика, привыкшего отдавать распоряжения. Дмитрий побледнел.
— Кто ты?
— Дмитрий Богомолов.
— Враньё, — прошипел он. — Я Дмитрий.
Человек сделал шаг вперёд. Я поднял ладонь. Никакой красивой вспышки не было — просто пространство между нами сжалось, и тело остановилось. Оно застыло на середине движения, словно кто-то нажал паузу на дешёвом телевизоре.