Шрифт:
Сергеевич выбрался с водительского места, поправил воротник и достал из внутреннего кармана сложенную папку. У человека, который регулярно ездит к заброшенным объектам, папка с документами выглядела почти так же тревожно, как у другого человека выглядело бы заряженное оружие.
Сергеевич раскрыл папку, будто готовился отчитаться перед комиссией.
— Санаторий закрыли двадцать лет назад, — зачитал он, водя пальцем по строчкам. — Владелец умер, наследники не объявились. Землю передали государству. Последняя инвентаризация была девять лет назад.
— А электричество? — Я кивнул на второе окно справа.
За мутным стеклом горел жёлтый фонарь. Свет подрагивал, словно его питала не сеть, а чужой пульс.
— По бумагам всё отключено, — отозвался Сергеевич, не поднимая взгляда.
Я перевёл глаза с папки на окно. Кто-то врал. Либо архивариус, либо здание. Архивариус хотя бы мог потом сделать вид, что ошибся.
— Значит, документы ошибаются или санаторий сам оплачивает счета.
— Сам он ничего оплачивать не может, — проворчал Сергеевич.
— В нашем окружении это не доказательство. Это просто хорошее желание.
Он уже набрал воздух для ответа, но Дмитрий подошёл ко мне. Злость с него будто сняли. Осталась усталость и напряжение человека, который всю дорогу держал в голове дверь, а за ней кто-то не переставал стучать.
— Можно поговорить? — попросил он.
— Если снова приехал требовать дом, отложим до осмотра, — произнёс я, кивая на санаторий. — Сначала выясним, не числится ли он собственностью чего-нибудь голодного. Например, очень голодной.
— Не о доме.
Дмитрий перевёл взгляд на Ксению, потом на Лидию. Женщина стояла возле машины, сцепив руки на животе, и смотрела куда-то в сторону леса.
— Наедине, — добавил Дмитрий.
Ксения мгновенно подобралась. Пальцы легли на рукоять оружия, хотя доставать его она не стала.
— Нет, — произнесла она.
— Я не тебя спрашивал, — огрызнулся Дмитрий.
— А зря. Я хотя бы помню, о чём говорила пять минут назад.
Воздух вокруг нас стал плотнее. Я поднял ладонь, пока спор не успел превратиться в обмен ударами.
— Все остаются здесь, — распорядился я. — Дмитрий, отойдём на пять шагов. Ксения, ты видишь нас полностью. Лидия, не подходи ближе, пока я не разрешу.
— Я вижу тебя и без глаз, — мрачно отозвалась Ксения.
— Это я и называю хорошим обзором.
Мы отошли к старой будке охраны. Дверь поддалась с первого толчка, и изнутри пахнуло плесенью. Внутри будто много лет запирали людей, которые боялись не смерти, а того, что после неё забудут собственное имя.
Дмитрий прикрыл дверь, оставив щель. Ксения заметила это сразу и коротко кивнула. Правильно. В нашей семье даже разговоры наедине проходили с обзором сектора. Романтики мало, зато живых больше.
— Что случилось? — Я прислонился к стене.
Дмитрий не отвечал несколько секунд. Потом достал из-под пиджака тонкую чёрную тетрадь. Обложка промокла, один угол загнулся, страницы распухли. На корешке серебрилась полоса, похожая на старый ожог. Тетрадь выглядела так, будто её пытались уничтожить вместе с хозяином и не довели дело до конца.
— Мой дневник, — выдохнул Дмитрий.
— Ты вёл дневник? — Я взялся за тетрадь, но не стал открывать.
— Когда-то.
— Почему раньше не показал?
Он провёл большим пальцем по обложке. Ответ явно лежал где-то рядом, но Дмитрию сначала требовалось понять, имеет ли он право его достать.
— Потому что не помнил, что он существует.
Я всё ждал ухмылки. Хотел, чтобы он объявил всё это неудачной шуткой. Дмитрий не улыбнулся.
— Это шутка?
— Хотелось бы.
Он рассказал, что утром нашёл тетрадь в тайнике под двойным дном сейфа. Сначала вспомнил о ней и спрятал обратно. Потом забыл, зачем это сделал. Снова вспомнил уже в машине, на повороте к лесу. И только тогда решил отдать её мне. Пока решение ещё было его собственным, а не чьей-то вставленной командой.
Я слушал и не открывал дневник. В нашей жизни слишком много предметов, которые стоило сначала просканировать, а уже потом читать. Некоторые из них вели себя прилично. Другие нет. Бумага обычно считалась безопасной, пока не начинала сама перелистывать страницы.
— Почему мне? — спросил я, убирая тетрадь от его пальцев.
— Потому что ты уже знаешь, что со мной что-то не так. И потому что Лидия не должна её увидеть.
Я посмотрел через щель двери. Лидия разговаривала с Сергеевичем, но лицо у неё оставалось неподвижным. Один раз её взгляд скользнул к будке. Не задержался. Этого хватило.