— Он все бормотал что-то насчет подлинного искусства… — процедил полутролль.

Реньяро выдавил слабую улыбку. Он ждал чего-то подобного, но полагал, что у него больше времени. В конце концов, это Таймуранг, а не Торо, здесь нет союза художников и правила несколько иные.

— Я понимаю, — сказал он. — Конечно. Завтра выставка будет закрыта.

— Мы рады, что нашли с вами общий язык, — сказал высокий и бледный.

— Художник с художником всегда поладит, а? — хмыкнул Эльхере. — Все мы служим Канторилле, в конце концов. Кстати, ваш «Красный Треугольник» очень хорош, мои комплименты, коллега. По-своему это даже гениально… и сейчас без шуток.

Так и закончилась карьера Реньяро э’Брока в качестве художника. Арексадо, услышав о гостях из Торо, поежился и сказал, что слышал о том, что в Городе Искусств сейчас заправляют те, кого Канторилла изблевала из уст своих — и не только в живописи, но и в музыке, скульптуре, поэзии…

— Ты, впрочем, ничем их не лучше, Лис, — укоризненно сказал Арексадо. — Мне стыдно, что я тебе помогаю.

— Так я ж тебе нож к спине не приставляю, — хмыкнул Реньяро. — Впрочем, больше и не побеспокою с этим. Я что пришел-то — тебе деньги нужны? Я, наверное, скоро уеду. Закончу начатые дела и…

— Мне хватит года на три, — ответил Арексадо. — Кстати, я закончил «Пляшущего сатира».

— Отлично, давай сюда, у меня уже есть на примете покупатель. Если хочешь, я прямо сейчас выплачу твою долю…

— Оставь себе, — мотнул головой Арексадо. — Со мной ты всегда был честен, Лис, и я тебе благодарен. Но я не могу сказать, что благодарен тебе… от всего сердца.

Реньяро только усмехнулся. Он мог бы сказать художнику кое-что в ответ, но не стал. Арексадо — добрая душа, истинный служитель Канториллы, рыцарь кисти и палитры. Он только из крайней нужды соглашался работать с Реньяро, а теперь нужда отступила.

А половину выручки за «Пляшущего сатира» Реньяро ему непременно отдаст. Обманывать можно кого угодно, но не своих. Не тех, с кем работаешь.

Это дело чести. Пусть слово «честь» и странно звучит, когда ты мошенник.

И однако жаль, что союз художников прервал работу выставки раньше намеченного. Реньяро рассчитывал все же снять еще немного сливок. Есть еще кое-что, для чего понадобится звонкая монета… еще пару тысяч дукатонов, и довольно…

— … Ты уверен? — с нажимом спрашивал Мальдисс, шагая по залу «Медного Зольдо». — Лис, это не перебор? Ты же помнишь, кому принадлежит это казино?

— Дорогой мой, я живу в этом городе тридцать пять лет, — ласково ответил Реньяро, поправляя черный парик. — Я знаю, кто такой дон Ровегар, я каждый Добрый День шлю ему подарки. И по другим праздникам тоже. Но мне кажется, я слишком много всего ему подарил. Хочу вернуть малую толику. И наличными. Но если ты боишься…

Мальдисс что-то проворчал. Он не боялся, он ничего не боялся. Но иногда ему казалось, что Реньяро — храков псих. Дармагский берсерк, которому жизнь не в жизнь, если он не видит занесенного над головой топора.

В каком-то смысле это и правда было так. Реньяро э’Брока получал странное удовольствие, танцуя на лезвии ножа. Рискованные авантюры были всей его жизнью — и чем рискованнее, тем лучше.

Дон Ровегар — самый опасный житель Таймуранга. Рассердившие его жалеют об этом очень горько. Но в случае успеха выигрыш будет феноменален, потому что «Медное Зольдо» — крупнейший игорный дом в городе и всем Нураоне.

Как и многие игорные дома, держит его Обычная Семья. Борота. Реньяро бывал тут не раз, игрывал и в кости, и в карты, и в хрустяшки, и много еще во что. По мелочи в основном — слишком много тут внимательных глаз, а уличенного в шельмовстве отправляют не в Клюд-Клюд, а прямо на дно залива.

Не поможет даже волшебство. Прямо на глазах у Реньяро и Мальдисса над одним из столов засветились, замигали драконитовые кристаллы. Игроки сразу отхлынули, люди, эльфы и могучий гривастый фелин раздались в разные стороны, но свет сместился вместе с одним из них, а кристаллы отделились от креплений, воспарили в воздухе беспощадными обвинителями.

Волшебник!..

— Я не плутовал! — гневно крикнул на диво рослый и крепкий чародей. — Я просто подсушил ладони! Они вспотели! Это мелкие бытовые чары!

— Может быть, оно и так, — сипло сказал подошедший к нему папаша Мароццо. — Может быть, и вспотели. Но здесь запрещена магия, ваша мудрость, даже очень мелкая. Хотите колдовать — выйдите из зала и колдуйте. А раз колдуете здесь — пройдемте. Объясните Дедуле, кому вы что подсушивали.

— Да пошли вы!.. — аж налился кровью волшебник. — Я вас!.. руки прочь!..

Его кожа и одежда странно заблестели, а драконитовые кристаллы зарябили радугой. Двое дюжих внучков попытались схватить волшебника за плечи, но тот повел ими — и Обычные разлетелись, как кегли. Волшебник фыркнул и зашагал к выходу…