А Армадо наседал все уверенней. Он захватил преимущество, а его слуга греб так, словно родился с веслами в руках. Дважды Мальдисс уже почти упал — в первый раз присел в последний миг, во второй Реньяро успел резко затабанить, и Армадо не дотянулся на каких-то полпальца.

Но в третий раз незадачливый жених, возможно, полетит в ледяную воду…

— А давай-ка выпьем море, — чуть слышно сказал Реньяро.

Мальдисс не понял, о чем говорит приятель, да и не очень вслушивался — слишком был поглощен отбиванием ударов. Ветер дул все сильней, светлые волосы развевались, мальчишки на берегу громко улюлюкали, а медам Аталия восхищенно следила за этой битвой токующих тетеревов…

И Реньяро в этот момент навалился на весла. Он перестал уклоняться и наоборот — подставил Армадо нос баркетты. Мальдисса это едва не убило — удар пики пришелся почти в висок! — но Реньяро верил в приятеля, и не зря — великозмеец сумел уклониться и ударил шестом не в сторону, как собирался, а вниз, резко вниз.

Пика в руках Армадо вильнула. Крюк с хрустом подлез под планширь чужой баркетты — и вот тут Мальдисс все понял и с силой наступил на древко. Армадо дернул что есть силы… но Реньяро уже распускал парус.

Одним рывком. Заранее освобожденный, парус мгновенно наполнился ветром, баркетта прыгнула вперед — и сразу ушла вбок. Армадо мог разжать пальцы, отпустить пику — но промедлил долю секунды, и эта доля оказалась роковой.

Сына герцога вывернуло над бортом. В следующий миг он все-таки отпустил пику — но было поздно. Мальдисс едва заметно ткнул его шестом в плечо, и Армадо исчез за бортом с плеском, достойным упавшей статуи.

— Браво!.. — вопили с берега, пока Реньяро и Мальдисс плыли к причалу, а лодочник Армадо вытаскивал хозяина из воды. — Браво!.. Красиво!.. Алала!..

— Я поставлю лодочку, мессир, — с шакарским акцентом сказал Реньяро, когда они пришвартовались. — Эх и задали ж мы ему трепку, а?.. Видели, как мы его, медам?.. Эхма!..

Ждавшая на причале Аталия закивала. Вся пунцовая от смущения, она протянула Мальдиссу платок, и тот коснулся его губами, склоняясь в поклоне. Подставив девушке руку кренделем, он поднялся по ступеням, пока зеваки шумели и свистели. Дож благосклонно кивнул юноше и одобрительно сказал:

— Это было красиво. Уметь за себя постоять — достойно мужчины и дворянина.

— Приз стоил того, чтобы за него бороться, — стиснул платок Мальдисс, не отрывая глаз от Аталии.

Дож сухо усмехнулся и молвил:

— Вижу, за словом вы в карман не лезете. На Бирюзового Медведя в моем палаццо будет званый вечер и бал-маскарад — прошу и вас оказать моему дому честь.

— Честью это будет мне, ваше сиятельство, — склонился Мальдисс. — Могу ли я привести с собой отца? Его корабль как раз должен прибыть со дня на день.

— О, что за товары везет ваш отец? — проявил интерес дож.

— Мой отец не везет никаких товаров, — вскинул руки Мальдисс. — Он крупный негоциант, но в Таймуранг едет не по торговым делам, а по личным.

— Тогда отчего же кораблем? — удивился дож. — Отчего не порталом?

— Ваше сиятельство, видимо, запамятовали, каков из себя Великий Змей, — чуть улыбнулся Мальдисс. — Его портал находится на Голове, а наше родовое поместье на западе Изгиба. Таймуранский портал к нам ближе, чем великозмейский.

— Удивительно это — жить на окаменевшем чудовище, — покивал дож. — Чего только не бывает на свете.

— Хорошо, что вас не слышат жрецы, ваше сиятельство, иначе они предали бы вас анафеме за то, что назвали Якулянга чудовищем, — сдержанно усмехнулся Мальдисс.

Дож рассмеялся. Граф э’Тароль не жаловал жрецов, и шутка пришлась ему по душе.

— А вы, значит, наследник своего отца, — произнес дож, уже шагая к своей карете. — Переймете его дело?

— Нет, увы, нет, — покачал головой Мальдисс. — У моего отца три сына, и я самый младший. Земли и титул унаследует мой брат, я же… полагаю, меня батюшка тоже не обидит, но на многое не рассчитываю.

И вот это дожу не понравилось. Он нахмурился, хотел сказать что-то еще, но передумал и лишь коротко кивнул, поднимаясь по ступенькам.

Карета тронулась, увозя графа и его дочь домой.

— … Я все-таки не понимаю, почему ты велел сказать, что я младший сын, — с досадой произнес Мальдисс. — Теперь я не такая уж завидная партия.

— Да потому что ты вообще не завидная партия, — объяснил Реньяро. — Ты не сын негоцианта. Ни старший, ни младший, никакой. Ты голодранец и самозванец.