Положение резко ухудшилось. Если будут обыскивать, в карманах Реньяро найдут кое-что, чего не должно быть у добропорядочного камердинера. А если станут проверять приглашения, Райола вляпается. Реньяро снова бросил на нее короткий взгляд, и воровка снова пожала плечами.

Нет, не она. Будь это она — уже растворилась бы в воздухе. Кто-то другой… но не менее искусный, раз сумел вынуть бриллиант из оправы так, что графиня ничего не заметила. Сама-то тиара на месте.

И волшебства тоже не было. Реньяро еще при входе подметил в потолке кристаллы драконита. Такие часто встречаются во дворцах и богатых палаццо. Если бы среди гостей затесался невидимка или колдун в личине — эти камешки бы светились. А они тихи и безгласны, значит…

Реньяро аккуратно отделился от группы слуг. Мальдисс в то же время чуть попятился, оказавшись совсем рядом. Они обменялись негромкими словами, камердинер якобы отряхнул запачкавшийся камзол господина, и Мальдисс возвысил голос:

— Ваше сиятельство, позвольте высказать догадку?

— А, мессир Мальдисс, — благосклонно кивнул ему дож. — Мне говорили о вашем подвиге, вы благородный и храбрый юноша. Подойдите. Вы видели, кто совершил это вопиющее преступление?

Вокруг дожа, его плачущей супруги, утешающей ее дочери, Мальдисса и его «камердинера» образовалось пустое пространство. Глядя отцу своей милой прямо в глаза, Мальдисс сказал:

— Не видел, ваше сиятельство. Но… могу я взглянуть на тиару прекрасной графини?

Мать Аталии слабо улыбнулась ему сквозь слезы и протянула головной убор, лишившийся главного своего достояния. Судя по выемке, бриллиант и вправду был очень большим, а поскольку вряд ли дож избрал бы в качестве свадебного дара камень мутный и плохонький, цена его должна быть исключительной. Возможно, десятки тысяч дукатонов. Возможно, главное сокровище дома э’Таролей.

Неудивительно, что графиня так расстраивается.

— Еще вопрос, с вашего позволения, — сказал Мальдисс, когда Реньяро почти беззвучно шевельнул губами. — Как давно вы вошли в залу?

— Недавно… — пробормотала графиня. — Я… видела, как вы танцуете… Аталия… я… не с начала.

— К вам кто-нибудь подходил? Вы снимали тиару?

— Нет… правда, я чуть не столкнулась с Мейндрихом… простите, мастер, я не обвиняю вас!..

— Я готов вывернуть карманы! — гордо пробасил широкоплечий цверг. — Но заверяю вас, не все цверги теряют волю при виде самоцветов! Я их вижу каждый день!

— Никто вас не обвиняет, мастер, — сказал Мальдисс, пока Реньяро пристально осматривал тиару. — Но нам всем очень повезло, что такой искусный ювелир как раз здесь. Не кажется ли вам, что крепление вот здесь немного расшатано?

— Позвольте, — принял украшение толстыми пальцами цверг. — Да. Есть такое. Я бы советовал укрепить, иначе камень однажды может просто выва… оу.

— Никому не двигаться! — возвысил голос дож, тут же все понявший. — Медам и мессиры, прошу не шевелиться и внимательно поглядеть под ноги! Двести… нет, триста дукатонов тому, кто найдет «Белого Короля»!

Все глаза сразу опустились к полу, все жадно шарили взглядами. Шарил и Реньяро — только не по полу. Он незаметно отступил, перекинулся словом-другим с лакеями, со служанками, а потом быстро переместился к столу, окинул его взглядом — и тут же вернулся к Мальдиссу, с поклоном подавая ему графин с водой.

— Спасибо, Регошка! — улыбнулся ему юноша. — Ваше сиятельство, госпожа графиня, кажется, недоразумение разрешилось! Взгляните на находку моего камердинера!

— Это графин, — произнес дож, внимательно глядя на Мальдисса. — Вы хотите сказать, что бриллиант в нем?

— Нет, я хочу сказать, что бриллиант НА нем. Посмотрите на пробку.

Графиня ахнула, схватив хрустальную… нет, бриллиантовую затычку. Она все-таки была поменьше обычной пробки для графина, практически без навершия — но к горлышку по размерам подходила идеально.

— Кажется, загадка разгадана, — сказал Мальдисс. — Никакого вора не было, бриллиант просто выпал, когда вы столкнулись с мастером Мейндрихом. А потом кто-то из слуг увидел его на полу, но бриллиант так огромен, что ему и в голову не пришло, что это бриллиант. Он принял его за хрустальную пробку для графина — и у одного из графинов пробки как раз недоставало. Таким образом бриллиант, который должен был красоваться на графине, оказался… на графине!

Одна служаночка при этих словах ахнула и прижала руки ко рту. А дож, этот сухой холодный человек, залился раскатистым смехом.

Рассмеялись и все гости, да и сама графиня, утирая слезы, принялась хохотать. Этот анекдот наверняка уже завтра разнесут по всем салонам Таймуранга.

Ставший героем дня Мальдисс раскланивался, а Аталия глядела на него влюбленными глазами.

Твори, даже если дрожит рука. Не сравнивай свое полотно с чужим и не бойся осмеяния толпы. Искусство — не ремесло ради славы, а голос твоей бессмертной сути. Умолкший навеки поэт страшнее сгоревшей картины. Пой, рисуй, танцуй, пока бьется сердце, ибо через тебя глаголет сам мир.