Ерден задумался — при этом пауза вышла нескромно длиннее, чем того требовал простой ответ на озвученный вопрос кхандца — конечно, высказанные им опасения были справедливы, и Ерден не хотел нарушать уже данное купцу слово лишь из-за собственного желания ударить по Ксеррату сильнее, несмотря на то, что это его внутреннее желание сейчас было острее, чем ему хотелось бы признавать на самом деле.

— Думаю, что мне удастся оставить дело Факира отдельным пунктом, сугубо техническим, как я ему и обещал, — сказал он наконец, отчеканивая каждое, чтобы его услышал каждый, кто находился с ним в кабинете. — Но про выявленную системность я укажу отдельным документов, без прямой привязки к конкретному купцу — как общую озабоченность нашей заставы деятельностью Торгового дома Ксеррат на протяжении уже нескольких лет, что будет подкреплена в том числе и архивными находками. Так я смогу не нарушить слов, данных мной Факиру при нашем разговоре, а также не позволю рассмотреть это дело заставы против каравана как единичный, ничего не значащий и может быть со стороны даже некий рядовой случай.

Айрил согласно кивнула, уже мысленно прикидывая, как ей предстоит переформулировать содержание документов с учётом озвученного Ерденом разделения позиции заставы, взгляд её на мгновение задумчиво ушёл в сторону и вверх — в голове у неё складывались фразы будущих бумаг, вписываемых ею аккуратным почерком.

— Значит, сегодня перепишем документы ещё раз, — сказала она какого-либо без раздражения, скорее с тем же деловым спокойствием, с каким она привыкла относиться к любой работе над бумагами по долгу своей службы, будто очередное переписывание протокола было для неё вовсе не тяготой, а привычным делом.

— Да, переписываем так, как потребуется, — подтвердил Ерден. — Но сначала я бы хотел, чтобы Сербек ещё раз перепроверил, нет ли на документах самого Данияра той же метки, что и на найденных ранее старых делах, или хоть какого-то следа связи с прежними посредниками. Если вдруг в этой системе используются одни и те же люди для охраны грузов каравана или для их юридической защиты также, как ими используются одни и те же мастера печати или приказчики — это вполне может быть ещё одной ниточкой, которая может пригодиться если уж и не сегодня, то в следующий раз уж точно.

Последнее правда Ерден произнёс уже почти что рассеянно, глядя куда-то в одну-единственную точку на собственном столе, где, будь у его мыслей хоть какая-то форма, сейчас выстраивалась бы будущая цепочка схемы: метка, посредник, гильдия, мастер печати, палата — одно звено за следующим, одна кость счетов к другой.

Ерден послал за Факиром ближе к полудню — не через официальный вызов, а через Джарггала, с просьбой зайти в кабинет коменданта, когда тому будет удобно, что само по себе было необычной вежливостью для человека, чей груз только что оспорил юридический представитель нанимателя.

Факир пришёл почти сразу — судя по всему, ожидание было для него тяжелее самого разговора, и он предпочёл покончить с неизвестностью как можно скорее.

— Комендант, — сказал он, садясь на предложенный жестом со стороны Ердена стул, — если вы позвали меня, лишь для того чтобы уведомить, что моё дело теперь осложнилось из-за полученного заставой встречного протеста Ксеррата, я это уже понял. Это мне понятно и без ваших объяснений.

— Отчасти для этого, Факир-ага, несомненно, — признал Ерден. — Но и не только. Мне нужно сейчас понять, что вам известно об этом Данияре, прежде чем я решу, как формулировать свой ответ перед палатой.

Факир покачал головой, и в этом движении было больше усталого недоумения, чем притворства.

— Я знаю о нём то же, что и вы, комендант, поскольку о его полномочиях узнал лишь сегодня утром, у камня весов, что не снимает с меня ответственности за то, что подробно не ознакомился с договором моего найма для каравана. Меня предупреждали, что к отдельной телеге будет приставлена такая же отдельная охрана, нанятая напрямую Ксерратом, это я знал. Но то, что среди них будет поверенный нанимателя да ещё и с грамотой имперской палаты, этого мне не говорили — ни прямо, ни косвенно.

— Что же это вполне правдоподобно, — сказал Ерден, вглядываясь в лицо купца и не находя в нём признаков лжи — скорее считывалась та же утренняя растерянность, что была на нём и у камня весов, когда Данияр вмешался в досмотровую процедуру, заговорив языком имперских уложений. — Значит, гильдия предпочла не посвящать вас в детали собственной защиты, которая видимо предполагалась дополнительным механизмом, точно так же, как изначально не посвятила в истинное содержимое груза.

— Похоже на то, — тихо согласился Факир. — Я начинаю думать, комендант, что я значил для них не больше, чем сама телега, лишь необходимая деталь механизма, но не тот, кому доверяют что-либо сверх установленного минимума.

Ерден не стал спорить с этой оценкой — она также показалась ему довольно точной, но ярко выраженное согласие могло и обидеть купца.

— Встречный протест Ксеррата ставит под вопрос обоснованность моих расчётов относительно маршрута вашего каравана и порядок продления установленного заставой карантина, — сказал он, переходя к сути дела. — По существу это не защита вас лично. Это защита самой возможности гильдии оспорить любую подобную задержку в будущем, на любой другой заставе. Ваше имя в предоставленном ими встречном протесте почти не фигурирует — они защищают груз и процедуру, не купца.