Радость Хендрика ощутимо тускнеет, когда он лицезрит мой невозмутимый и почему-то довольный вид. Он прав — я уверенно сажусь за стол — сейчас вам наступит полная кабзда…

«Кабздец надо говорить», — ворчит предок.

«А мне так больше нравится». — Мой ответ его изумляет, и он «уходит» молча.

Летний особняк Гревисов.

Столовая. Ужин.

Расправа с салатом и закусками почему-то проходит спокойно. Только маменька с Сесилией лениво обсуждают какой-то наряд, увиденный на одной из дам на балу. Приходят к согласию: не без изюминки, но слишком рискованно. «Значит, в следующий раз сами так оденутся», — ржу про себя.

Какие-то скрытые процессы происходят не только здесь, и к некоторым из них приложил руку я. Никому докладывать, разумеется, не стану. Сюрприз будет.

Жизнь постоянно подбрасывает нам неожиданности. Разного рода, бывают и приятные. Разговор вдруг начинает Сесилия — как раз то, что нужно мне. А нужно мне, чтобы не я открывал тему. Подставлюсь, и меня сразу попытаются сделать крайним. Поэтому сижу тихо, как кот в засаде. Жду, когда высунется наружу глупая мышка. Сесилия как раз и подпугивает мышку сзади:

— Скажи, Хендрик, как так получилось, что Никчёмный избил тебя настолько легко и быстро?

Никчёмный — моё второе имя. Не знаю, кто его первым придумал, но все приняли мгновенно. Я бы должен обидеться на Сесилию за то, что она его вспомнила, но тем самым сестрица вторую ловушку закладывает. И не для меня. Коротко говоря, она сейчас мне невольно, но сильно подыграла.

— До сих пор никак понять не могу, — продолжает Сесилия невинно, не замечая предостерегающих взглядов родителей.

Хендрик бросает на меня презрительный взгляд и вдруг замирает, напоровшись на моё торжествующее, победное и невыносимо ехидное лицо. Кладу ложку на секунду, мне надо сделать боевой победный жест. Зафиксировать на мгновенье сжатый кулак. Рука согнута, словно держит копьё.

Мой славный братец зеленеет лицом. Радости уже и в помине нет. Сказать ничего не может, открывает и закрывает рот. До «умника» только сейчас дошло, куда он вляпался.

Да, он испытал колоссальный восторг при виде моего изукрашенного отцом лица. Великое Отмщение свершилось! Но только сейчас понял, что за сладкое чувство свершившейся святой мести приходится платить. Платить огромную цену. Платить своей репутацией. И чтобы он никуда не увильнул, закрепляю результат. Обидное напоминание от Сесилии очень помогает.

— Честно говоря, я тоже не постигаю.

Нас с Сесилией, таких недоумевающих, уже двое. И справиться с нами намного сложнее.

— Не понимаю тебя, Хендрик, — смотрю на него даже с грустью. — Допустим, это правда и я тебя действительно избил — почему ты об этом рассказываешь с такой лёгкостью и гордостью? Чем, демоны меня раздери, тут гордиться? Получается, ты такой слабак, что тебя Никчёмный затоптал? И что теперь? Будешь меня бояться и за сто шагов обходить?

— Стэн, прекрати! — меня пытается остановить матушка.

Подмигиваю Сесилии так, чтобы никто не заметил. Бросаю на заторможенного Хендрика ещё один едкий взгляд.

— Маменька, — Сесилия принимает мою подачу, ещё немного — и она станет моей любимой сестрой, — неужели тебе не любопытно?

А вот заткнуть дочку родители так просто не могут. Поэтому кабздец набирает обороты.

— Хендрик, у тебя было повреждено ребро и лицо, причём с двух сторон. Значит, Никчёмный ударил тебя не меньше трёх раз. Что делал ты? Стоял и глазками хлопал?

— Сесилия, не стоит в этом копаться, — граф хоть и мягко, но пытается остановить дочку.

Поэтому вступаю я:

— Отец, Сесилия хочет сказать, что такого просто быть не может.

Прервать меня не могут. На самом интересном месте? Мало кто на такое способен.

— Иначе что получается? У Хендрика совсем нет реакции? Но это же не так! Он — сильный и быстрый боец!

А вот с этим никто даже не пытается спорить.

— Смотрите, отец! — беру вилку и делаю резкое движение, будто кидаю её Хендрику в морду, как дротик.

Брат испуганно и шустро дёргает рукой, загораживая лицо. Испуг вижу только я, а быстроту реакции — все.

— Видите? — перехватываю вилку обратно для еды. — Поэтому мне тоже очень интересно, как так получилось, что я настолько легко избил старшего и более сильного брата?

Сфокусированные на Хендрике взгляды разные. Если мой по-прежнему едкий и насмешливый, то у родителей мягкий. Но удивление присутствует у всех.

— Ты хочешь сказать, что Хендрик мне соврал? — граф обращает тяжёлый взор ко мне.

Очередная попытка свалить ответственность на дежурного крайнего. На меня.

— Я сразу так говорил. А вы как думаете, ваше сиятельство? — перевожу внимание на брата. — Мы, кстати, так и не услышали от Хендрика, как я исхитрился его избить. Хендрик, не поделишься с нами увлекательной историей?