— Стэн, почему ты не уберёшь синяки со своего лица? Ты же можешь!

— Не хочу. Это истинно мужские украшения. Доказательства моей храбрости и мужественности, — делаю гордое лицо.

Граф выпучивает глаза. Хендрик гыгыкает, а затем тоже выпучивает свои мерзкие зенки.

— Убери, — мрачно требует граф после паузы. — Это приказ.

— Хорошо, отец. Уберу, — я покладист, бел и пушист.

— Сегодня же, — он усиливает нажим.

Отрываюсь от еды, гляжу на него с гигантским удивлением:

— Ваше сиятельство, с чего вы взяли, что я могу это сделать быстро?

— Ты сказал, что своим даром можешь делать с собой всё, что угодно, — граф весьма подленько ловит меня на слове.

Это агрессия. По теории предка, отец подставился. И куда ударить? Пока только пассивно отбиваюсь. Попробую в контратаку. Ответить тем же не могу, он мне никаких обещаний не даёт. Но мы не привыкли отступать.

— О скорости самоизлечения я ничего не говорил, — делаю уклон. — Но если вам так хочется… с вас пять золотых.

Опять выпучивание глаз, на этот раз дружное. Дамы тоже присоединяются.

— Стэн, ты не можешь требовать с отца плату, — бескомпромиссно заявляет матушка.

— Он тоже не может требовать с меня работу целителя, — пожимаю плечами. — Я не обучался, лицензии у меня нет, опыта в исправлении внешнего вида тоже нет. Контузию излечиваю, расшатанные зубы укрепил, опухоль снял. Кстати, деньги вам сэкономил. Почему целителя Юхана ко мне не прислали? Он же был здесь. Пару золотых на меня пожалели?

По дружно вспыхнувшим лицам родителей понимаю, что попал в десятку. Жалко им на меня, Никчёмного, деньги тратить.

А что это папашка так заегозил? Наклёвывается одно объяснение. Неудобно ему. О раскаянии и стыде речь не идёт, но ему неприятно видеть каждый день расцвеченное собственными руками лицо младшего. Коробит при мысли о том, что меня такого видят все. Это так? Проверим.

— Отец, почему вас так волнует мой вид? Всё равно все уже знают, что это ваших рук дело.

Папашка столбенеет. Точно! Я угадал! Вот и обнаружилось слабое место! Прав предок, прав!

— Откуда это знают все? — граф шипит почти по-змеиному.

— Как «откуда»? Мы все знаем, окружающие слуги знают. Когда меня спрашивают, я тоже не скрываю. Честно говорю, что Хендрик меня оговорил, а отец избил.

Хендрик зеленеет. Почти до цвета моей энергии. Граф хлопает рукой по столу и рычит:

— Хватит, Стэн! Я сказал, хватит! Делай, что тебе сказано!

— Да я разве спорю? — пожимаю плечами. — Сделаю, что смогу.

Самоизлечением, разумеется, заниматься не собираюсь. Мне другое намного интереснее.

После обеда в саду.

Я научился убивать насекомых зелёной энергией. Не через передозировку целебной силой. На муху или червячка направляется не просто капля энергии, а пустая микросфера. Она не даёт энергию существу, а, наоборот, высасывает.

Мало того — придумал делать завесу из таких пустых капель. Сегодня вечером попробуем.

После ужина, где опять пришлось отбиваться от папашки, которому надо здесь и вчера, иду на конюшню. Эксперимент не так прост. Выбираем самую старую кобылку, конюх заходит с длинным поводом. Линия ворот их разделяет. Ставлю многослойную завесу, каждый слой против своего вида насекомых: оводов, слепней, комаров. Даю отмашку конюху и хлопаю поощрительно кобылку по крупу. Та, помахивая хвостом, шагает внутрь. Внимательно наблюдаю. Пара комаров и слепень падают. Вряд ли всех увидел, но мне и не надо. Фильтр работает!

Через четверть часа запускаем весь табун. Всё проходит спокойно. Главная опасность была в том, что пузырьки начнут энергию из коняшек выкачивать. Нет, настройка прошла удачно. Теперь могу прогонять зелёную пелену через конюшню с лошадками. Они не пострадают. Слава мне, великому коновалу Ардании!

Следующий день. Завтрак.

Целенаправленно лицо не залечиваю, однако энергетическая волна, которую периодически прогоняю по телу, видимо, даёт побочный эффект. Синева на моём фасаде начинает выцветать. Так что граф, бросив на меня придирчивый взгляд, который я нагло «не заметил», тему не поднимает. Зато появляется новая затея:

— Стэн, через три дня поедешь к барону Дортину. Займёшься его табуном. Наших коней, как сказал конюх, ты всех привёл в порядок.

— Цена вопроса? — осведомляюсь после секундного осмысления новости.

— Какая ещё «цена»?! — граф приходит в искреннее негодование.

— Ну это же работа? — удивляюсь в ответ. — За неё надо платить. Сколько мне заплатит Дортин?

Граф настолько потрясён, что впадает в долгую прострацию. Успеваю доесть завтрак до половины.

— Ты просто поедешь к Дортину, вылечишь весь табун и вернёшься! Всё! Недели тебе хватит?