Просьбу Сивинда я проигнорировала, но в том нет злого умысла. Просто перед сном я решаю еще раз искупаться, с восторгом обнаружив, что ароматные красные шарики, которые я приняла за мыло, растворяясь в воде, нагревают ее. И, разнежившись, нахожу силы лишь на то, чтобы добраться до кровати. Карта занимает соседнюю подушку, но у меня нет сил, чтобы держать глаза открытыми. Сегодня ночь счастья — вообще ничего не снится, моему воображению передышка от всяких лунных дорожек и черных облаков пойдет только на пользу!

А утром, к моему немалому удивлению, Ани приносит костюм для верховой езды и провожает меня во внешний двор, в конюшню. А там, к своей радости (чрезмерной, как замечает внутренний скептик) я вижу Дэгу.

— Освоилась? — спрашивает он после обмена сдержанными приветствиями. — Все в порядке?

— Да, спасибо. Ты был прав: стоило подождать, чтобы получить ответы на свои вопросы!

— Не сердишься на меня?

— Сержусь? За что?

— Я должен был рассказать князю о…о том, что произошло в пути.

Дэгу оглядывается по сторонам, но мы одни, лишь в дальнем углу конюшни парнишка чистит лошадь, да за воротами какой-то старик сгребает сено.

— Вчера сердилась, — честно признаюсь я, — но понимаю, что это необходимо. Через неделю мы уезжаем, — вдруг брякаю я и тут же прикусываю язык.

Ну, молодец, Селина, ты б еще карту захватила и показала путь! Господи, вот тебе и секретная миссия. Но Дэгу отвечает спокойно, хоть и заметил мое смущение:

— Я знаю. Делегация в Мазе, и все такое. Только болтать об этом не стоит, — в его глазах загораются озорные искорки, и я понимаю, что он потешается надо мной!

— Знаешь?

— Я тебе больше скажу: я тоже еду!

Как своевременно лошадь высовывает голову из стойла и утыкается мне в плечо, требуя угощения. Можно спрятать свою глупую улыбку за ее пушистой гривой. И чему же это я так радуюсь? Караван сопровождает внушительная охрана с Миком во главе, и уж о своей безопасности мне точно не стоит беспокоиться. Что дает мне факт, что среди охранников будет и Дэгу?

За моей спиной раздаются быстрые легкие шаги, и Дэгу почтительно склоняет голову:

— Светлого дня, Сивинд!

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. С чего бы Дэгу обращался к князю просто по имени, без титула? На князе тоже костюм для верховой езды, стало быть, нам предстоит прогулка?

— Светлого дня, Дэгу! Здравствуй, Селина. Готова?

Не знаю, к чему, но киваю. Князь подает мне руку, мы выходим во двор, ждем, пока подведут лошадей, и Сивинд помогает мне взобраться в седло. Сам грациозно взлетает на великолепного белого скакуна, и мы уезжаем, сопровождаемые любопытными взглядами. Интересно, часто ли князь позволяет себе вольность кататься с гостями? Не знаю уж, каково ему, а я испытываю жуткую неловкость, на которую он, кажется, не обращает внимания.

Как только мы выезжаем в город, люди радостно приветствуют своего правителя, а мне предоставляется возможность убедиться, что Сивинда и впрямь любят. Любят и почитают, без малейшего подобострастия. Никого, похоже, не удивляет, что правитель без охраны. Конечно, бояться вроде нечего, но разве это не опрометчиво? В любой толпе, даже самой преданной, всегда готов обнаружиться предатель. Но Сивинда, похоже, это мало заботит.

Мы выезжаем из города, и если до последнего момента я успокаиваю себя, что верные телохранители просто незаметны среди толпы, то сейчас, на открытом пространстве надеяться не на что.

— Вы не боитесь? — не выдерживаю я.

— Того, что мы без охраны? — уточняет князь. — Не переживай, Селина, я храбр, но не безрассуден. В городе мы под охраной, а степь с утра проверили и взяли в оцепление на многие мили вокруг. Но для того, что нам предстоит, свидетели не нужны.

Обнадеживающе звучит, ничего не скажешь! Но уже через час я забываю о своих страхах.

— А теперь две, одна внутри другой по часовой стрелке, а внешняя, трехслойная, наоборот. Не спеши! Да, вот оно! — в голосе Сивинда звучит торжество.

Мы сидим на склоне холма, надежно укрывающего нас от города, или, как я догадываюсь, скорее, уж — город от нас. Мы упражняемся так недолго, а я уже не могу представить, как жила все эти годы, когда внутри таилось такое…Не знаю, как объяснить, что происходит, и как Сивинду удается распознавать, когда образы, возникающие в моей голове, совпадают с тем, что он мне говорит, а когда нет. И почему я вижу то, что представляет он.

— Почему нельзя воплотить? — спрашиваю я князя, выступающего в роли наставника, насмешливого, но терпеливого.