Огромный дворец, к которому их привели, не вызвал у Анны ни восхищения, ни трепета. Он стоял перед ней, как золотая клетка — величественная, но мёртвая. Каждый шпиль, каждая арка кричали о роскоши, но в этом великолепии не было жизни. Только холод. Только ожидание.

Девушек сопроводили на внутреннюю территорию и передали лысому мужчине в шароварах и жилетке, обнажавшей дряблые складки кожи. Айшир Семель Хебби коротко переговорил с ним, тот склонил голову, бросил короткий взгляд на невольниц и махнул рукой:

— Следуйте за мной.

Послы и стража исчезли за поворотом, оставив их наедине с этим незнакомым человеком. У дверей длинного, приземистого здания он перекинулся парой слов с другим слугой, после чего девушки продолжили путь — а Чоксо уводили в противоположную сторону.

Их привели в зал, где уже находились пятеро девушек, не старше двадцати пяти. Они стояли у дальней стены, молчаливые, словно статуи. Сопровождающий замер у дверей. Новоприбывшие замерли в нерешительности, не решаясь подойти ближе.

В зал вошла женщина лет сорока. За ней следовали ещё двое. Она остановилась, прищурилась, внимательно изучая каждую из них — взглядом острым, как лезвие. Всё происходящее напомнило Анне последний день в доме Тиэл Вижна, перед тем как их отправили на рынок.

Девушек выстроили в ряд. Раздели. Осмотрели — тщательно, бесцеремонно, проверяя кожу, зубы, суставы. Искали следы болезней, слабости, изъяны. Затем — купание. Вода была тёплой, почти горячей, но не принесла облегчения. После — снова в зал, снова перед той же женщиной.

— Ко мне обращаться «семма Соен», — произнесла она на языке, который Анна с трудом понимала. В её голосе не было ни тепла, ни угрозы — только сухая, выверенная чёткость. — Я — главная семма в гареме Повелителя. Сейчас вы находитесь в закрытой части дворца. С завтрашнего дня начнётся ваше обучение.

Она сделала паузу, позволяя словам осесть в сознании каждой из них.

— Не все из вас станут наложницами. Некоторые будут слугами. Всё зависит от вас — от того, как вы будете стараться, как будете себя вести. Всё ясно?

Нестройный хор приглушённых голосов ответил ей:

— Да, семма Соен.

Женщина хлопнула в ладоши. В зал вошли двое лысых мужчин в таких же шароварах, как и их провожатый.

— Приступайте, — приказала она.

Мужчины кивнули и шагнули вперёд — молча, размеренно, словно механизмы, отлаженные годами привычки. Они снимали ошейники с тех девушек, на ком те ещё оставались. Металл, холодный и грубый, со скрежетом отделялся от кожи.

Анна не сумела сдержать рваного вздоха, когда уже привычная тяжесть наконец исчезла с её шеи. На миг в груди вспыхнула робкая искра облегчения — будто с неё сняли часть бремени, часть клейма. Но радость угасла так же быстро, как появилась.

Вместо уродливого железа на шею ей легла тонкая кожаная полоска — тёмно-серая, почти изящная. Её можно было принять за украшение, за странный аксессуар, подчёркивающий линию шеи. Анна вынуждена была признать: эти «украшения» выглядели куда благороднее прежних. Но суть не изменилась.

Приглядевшись, она заметила такие же полоски на шеях слуг — мужчин и женщин, снующих по коридорам. Они носили их так привычно, будто это была вторая кожа.

Когда процедура завершилась, семма Соен вновь взяла слово — голос её звучал ровно, без тени эмоций:

— Сейчас вас проведут в жилые комнаты. Там вам дадут еды и выделят место для сна.

Девушки двинулись следом за слугами — нестройной вереницей, с любопытством оглядываясь по сторонам. Высокие своды, мозаичные полы, резные двери — всё кричало о роскоши, но в этом великолепии не было тепла.

— Дворец такой огромный, — восхищённо выдохнула Малей, едва они остались одни.

— Будь честной, он ещё и богат, — улыбнулась вторая, расчёсывая волосы. — Вы видели тех девушек? Они выглядят как настоящие принцессы. Их украшения… одежды…

Анна опустилась на свой матрац, повернувшись спиной к остальным. Она не участвовала в разговорах. Болтовня утомляла её, словно тяжёлый гул в ушах. В отличие от других, она не находила ни капли утешения в их новом положении.

***

Ночь мягко опустилась на дворец, окутав его бархатным полумраком. Звуки постепенно стихали — шаги, шёпоты, звон посуды. Редкие факелы отбрасывали дрожащие тени, превращая коридоры в лабиринт тайн.

Девушки давно спали, измученные впечатлениями дня. Слуги завершали последние дела, готовясь ко сну. Стражи в этой части дворца не появлялись.