Мотнул её на инструментальный захват и дёрнул всем корпусом. Экстракционный модуль развернуло. Кольцо на Змее сдвинулось. Мембрана вышла из кожи.

— Тридцать шесть процентов заряда.

— Сброс?

— Контур восстанавливается частично.

Увидел повреждённую направляющую станины, она лежала рядом. Треснувшая, бесполезная для перевозки, зато длинная и металлическая.

Схватил её левой рукой и засунул между изоляционным кольцом и пластиной Змея. Край скользнул прямо по «коже».

— Риск повреждения оптической ткани!

— Знаю.

Поддел кольцо, оно не поддалось. Экстракционный модуль включил лебёдку, нить натянулась, станина выгнулась. Старая трещина раскрылась ещё на десять сантиметров.

— Направляющая разрушается.

— Она давно об этом мечтала.

Нажал сильнее, кольцо порвалось. Вместе с ним сошёл тонкий верхний слой контейнерной оболочки.

Чужой дрон полетел к стене, а станина сломалась пополам. Один обломок остался у меня в руке. Второй медленно поплыл к «потолку».

— Полевая станина непригодна к дальнейшему использованию.

— Наконец-то точная диагностика, — усмехнулся я.

— Заряд тридцать восемь. Путь сброса открылся. Тридцать семь. Тридцать пять. Тридцать три, — Арх следил за опасным органом.

Но нервная активность продолжала расти. Змей начал просыпаться. Передняя пластина поднялась. На этот раз не рефлекторно. Она медленно повернулась к источнику вибрации. К экстракционному модулю, который ударился о стену и пытался восстановить соединение с породой, проскребя опорой по камню.

— Сознательная реакция возвращается, — сказал Архивариус.

— Насколько?

— Недостаточно для полной координации. Достаточно для очень плохих решений.

Неизвестный канал ожил снова:

«Отойдите. Сейчас он убьёт вас первым»

— Может быть.

«Мы хотя бы получим орган»

— Это ты называешь хорошей математикой?

«Это я называю полной мерой»

Вот теперь сомнений не осталось. Брокк-Тар. Капитан перерабатывающего судна «Полная Мера». Архивариус мгновенно поднял вероятность до девяноста двух процентов.

Отвечать «собеседнику» не стал. У меня был один кинетический боеприпас. Два шоковых. Две неактивированные парализующие кассеты в «Телескопе». И семь целых шесть десятых тонны животного, которое начинало вспоминать, почему не любит вибрацию, и тех, кто её создаёт…

Экстракционный модуль смог «встать» на одну опору. Его манипулятор снова поднялся. Я навёл «Шёпот» на силовой провод, уходящий в трещину стены.

Выстрелил шестой — последней — кинетической иглой. Перебил провод и модуль замер.

— Кинетические боеприпасы израсходованы.

— Вот теперь можешь напоминать, — вздохнул в ответ.

Экстракционный модуль перешёл в автономный режим. Манипулятор дрогнул и начал складываться. Хорошо.

Плохо было другое. Змей поднял голову ещё на двадцать сантиметров.

— Заряд тридцать один. Нервная активность тридцать восемь выше плато.

— Поддерживающая смесь.

— Она не является полным антидотом или дополнительным седативом.

— Я знаю, что она не делает. Что делает?

— Снижает метаболический стресс, стабилизирует циркуляцию и уменьшает вероятность судорожного ответа.

— Готовь.

— В чём вводить?

Вот это был хороший вопрос.

Дротиков с «Сон-травой» не осталось.

Оставался один диагностический корпус, но его микроинъектор был рассчитан на малый объём.

Два пустых корпуса под нейропарализатор могли принять другую смесь после промывки и перенастройки. В мастерской на Земле.

— Через диагностический. Максимальный безопасный объём.

— Поддерживающей смеси войдёт только ноль целых девять миллилитра.

— Хватит?

— Нет.

— Всё лучше, чем ничего.

Оставшийся диагностический дротик вошёл в камору «Телескопа».

Поднял оружие левой рукой, уперев приклад в грудную пластину «Меха».

— Стык у хвоста. Подальше от старой травмы.

— Подтверждаю выбор.

Выстрел. Дротик вошёл между пластинами.

— Введение началось.

Змей дёрнулся.

Экстракционный модуль, который потерял связь и пытался стабилизировать своё положение в пространстве, оказался ближайшим устойчивым источником вибрации.