Шрифт:
— Здесь, — шепнул Тихон, который невидимой тенью скользил рядом. — Видишь берёзу с двойным стволом? Это ворота лесные.
Я подошла к берёзе. Она была огромной, старой, с потрескавшейся корой. Положила узелок на плоский срез:
— Хозяин Леса! — громко произнесла я, кланяясь дереву. — Я, Елизавета, новая хозяйка Чёрного ручья, пришла с миром и дарами. Прими хлеб-соль, дай моим людям и скотине защиту в твоих владениях. Обещаю лес без нужды не рубить, зверя зря не бить.
Положила хлеб на широкий пень у корней, посыпала солью. Потом достала ленту и повязала её на нижнюю ветку.
Ветер прошумел в кронах, хотя день был безветренный. Ветка с лентой качнулась, словно кивнула.
— Принял, — выдохнул Степан. — Смотрите, барышня, белка!
И правда, рыжая белка спустилась по стволу, схватила кусок хлеба и мигом утащила наверх.
— Хороший знак, — прокомментировал Тихон. — Теперь в лес по грибы-ягоды ходить можно спокойно.
Дорога к реке была долгой. Прошли лес, прошли по кромке поля и вышли к покатому берегу. Река встретила нас тихим журчанием. Вода была тёмной, почти чёрной, но чистой.
— Где оставить? — спросила я.
— Вон там, белый камень видишь? На середине реки. До него можно дойти по мелководью.
Я сняла башмаки, подобрала юбки. Вода была ледяной, но неглубокой — по щиколотку. Камень торчал из воды как стол.
Положила на него подношение:
— Водяной, хозяин реки! Я Елизавета, разбудившая родник. Мой ручей течёт в твою реку, моя вода смешивается с твоей. Прими дар для доброй дружбы. Не топи моих людей, не заливай мои берега. Живи с миром.
Только я сошла с камня, как вода в омуте забурлила. На поверхность всплыла большая коряга... нет, это была не коряга. Из воды показалась голова, покрытая тиной, с глазами-плошками.
Степан схватился за топор.
— Тихо! — шикнула я.
Существо посмотрело на меня, моргнуло. Потом протянуло перепончатую лапу и положило на берег красивую белую раковину, переливающуюся перламутром.
— Дар за дар, — прошелестело оно, словно камыш на ветру. — Твой родник разбудил мою силу. Спасибо, хозяйка.
И Водяной ушёл под воду, оставив круги. А моё подношение исчезло.
Я подняла раковину. Она была тёплой.
— Это оберег, — пояснил Тихон, появившись на пеньке. — От наводнения и сырости в доме. Положи на каминную полку — никогда крыша течь не будет.
Возвращались домой уставшие, но довольные.
— Всё, — выдохнул Тихон. — Теперь ты не просто хозяйка дома, но и признанная соседка. Леший не тронет в лесу, Водяной не утопит в реке. Конечно, если сама не нарвёшься.
— Ну вот, барышня, — улыбнулся Степан, закидывая топор на плечо. — С соседями подружились. Теперь и жить можно.
— Жить можно, — согласилась я. — А теперь нужно встречать Фёдора с припасами. У нас сегодня много дел: курятник чинить, запасы разбирать.
Мы вернулись домой как раз к завтраку. Варя встретила нас с тревогой:
— Ну как? Живы? Целы?
— Живы и даже подружились, — улыбнулась я. — Точнее, договорились о нейтралитете.
— А знаете, что? — вдруг сказал Степан. — Пока мы к Водяному шли, я в лесу грибов видел. Целую поляну! Белые, красивые!
— Грибы, весной? — Удивилась Варвара. — Уж не поблазнилось ли тебе, Степан?
— Это Леший разрешение даёт, — пояснил Тихон, опережая Степана. — Теперь можете в его лесу грибы-ягоды собирать. Только не жадничайте и всегда благодарите.
Я села за стол, чувствуя странную лёгкость. Да, дом всё ещё в разрухе. Да, защита слабая. Но Приграничье, кажется, начинало принимать меня.
— Завтра пойдём грибы собирать, — решила Варвара. — Сегодня Фёдор приедет с припасами. День будет хороший.
Приграничье начинало мне нравиться. Здесь всё было честно: уважаешь ты — уважают тебя.
И никаких интриг, сплетен и фальшивых улыбок. Только лес, вода и древняя магия, которая теперь стала частью моей жизни.
Глава 20
Солнце уже поднялось высоко, когда во дворе раздался скрип колёс и фырканье лошадей. Я степенно, как и подобает хозяйке, вышла на крыльцо. У ворот стояла большая телега, крытая брезентом, а рядом с ней Фёдор, тот самый бородатый сторож генерала и наш проводник.