Шрифт:
* * *
– Ладно, Сэмми. Скажи, что думаешь?
Кэсси вышла из ванной на кухню, изображая модель на подиуме.
– Вот дерьмо, Кэсс!
– сказала Сэмми, искренне впечатленная.
– Может, это все выпивка, но ты выглядишь так, будто только что сошла со страниц романа Энн Райс... написанного, когда она была очень озабочена.
– А разве она не все свои книги так пишет? И я бы сказала, что это именно тот комплимент, на который я и напрашивалась, Сэм, - хихикнула Кэсси и крутанулась, заставив платье взметнуться вокруг нее.
Она снова повернулась и полюбовалась собой в зеркале в ванной. В глазах у нее были плотные белые контактные линзы, придававшие настоящее ощущение живого мертвеца. Макияж вокруг глаз был нанесен с дотошной точностью. Тяжелые черные тени украшали веки и растекались дальше, к самому лбу, все тоньше и тоньше, пока светло-серый оттенок не растворялся в бледной белой коже лба. К клыкам были прикреплены два протеза из блестящего пластика идеального голливудского качества. Из клыков стекала искусственная кровь, застывая каплями на подбородке и шее. И в завершение ансамбля - великолепно скроенное черное платье с облегающим корсетным верхом и длинной струящейся юбкой с оборками на ее стройной фигуре.
– Вот это вампирша, которую я бы пустила к себе в постель в хэллоуинскую ночь, - сказала Сэмми и сделала еще глоток водки.
– Притормози, милая, - шутливо осадила ее Кэсси.
– Может, я теперь и свободна, но не собираюсь лезть к тебе в штаны. Я питаю надежду, что в клубе сегодня найдется хоть один приличный мужчина.
– Выпью за это, Кэсс, - согласилась Сэмми и налила им обеим по стопке.
– За мою свободу!
– провозгласила Кэсси, хватая стопку.
– За мое освобождение от этого подонка. И наконец, за все то гребаное веселье, которое мы с тобой сегодня устроим!
Подруги чокнулись и одним быстрым глотком осушили стопки, после чего поморщились от жгучего послевкусия.
– Давай в следующий раз что-нибудь другое, а не водку, ладно?
– предложила Сэмми.
– Это был твой выбор, алкоголичка, - напомнила ей Кэсси.
– Ты же знаешь, я девочка по виски.
– Как скажешь, подруга. Мне лучше тоже собраться, чтобы мы могли убраться отсюда и разнести танцпол.
– Хороший план, Сэм. Я вызову такси, пока ты там будешь делать себя сексуальной... но сначала еще по одной.
После следующей стопки Кэсси принялась искать в телефонной книге номера такси, пока Сэмми готовилась к их ночному выходу. Весь день она чувствовала себя прекрасно и начала по-настоящему наслаждаться душевным покоем, который наконец обрела после стольких лет в роли груши для битья. Теплый алкогольный туман, обволакивающий мозг, помогал ей погрузиться в эти приятные ощущения.
Но среди хороших вибраций затаилась тревога. И ее нежелание принять такой покой имело причину: из соседнего дома снова вырвался поток предсказуемой жестокой брани. И, как обычно, получателем был маленький Томми Салливан.
Мистер Салливан, видимо, крепко набрался за день, потому что достиг уровня - и по громкости, и по язвительности - ярости, которого Кэсси еще не слышала.
– Что, черт возьми, там происходит?
– спросила Сэмми, выходя из ванной на кухню.
– Это семейство Салливанов, - ответила Кэсси.
– Мистер Салливан - пьяный калека. А его бедный сын, которого ты сейчас слышишь, - его словесная груша для битья.
– О! Тот самый, что помог спасти тебя в ту ночь?
– Ага.
– Может, вызвать полицию?
– спросила Сэмми.
– Бесполезно, - сказала Кэсси, скривив губы.
– По счастливой случайности ему вручили почетный значок за ту ночь, когда он и его собутыльники спасли меня от Брента. Он в тесной дружбе с легавыми, а большинство из них в этом городе такие же мудаки, как и он.
– Бедный ребенок, - сказала Сэмми.
– Бедный ребенок, точно.
Словно любопытные старухи, они обе выглянули в окно и уставились на соседний дом. Кэсси снова подивилась, увидев, как маленький Томми шагает по ступенькам, выглядя несломленным.
– О, Боже, он прелесть!
– взвизгнула Сэмми, увидев мальчика с раскрашенным, как у Джина Симмонса из KISS, лицом.
– Еще бы, - засмеялась Кэсси.
– Ты искала приличного мужчину, Кэсс. Ну вот тебе ответ.
– Может, он и единственный, но я бы, пожалуй, предпочла кого-нибудь постарше десяти.
– Нищие не выбирают, Кэсс.
– Сущая правда. И в этом ребенке есть что-то странное.
– Например? Его одержимость Джином Симмонсом?