Еще одна жертва во имя ответственности.

Гнетущее чувство только усиливается, когда двери тронного зала снова открываются, и входят Инквизитор Мариус и король в сопровождении отряда гвардейцев в черной парадной форме. Его рыцари занимают свои позиции перед выходом. Раз уж здесь присутствуют королевская семья и большая часть знати, рыцари явно пришли не просто поглазеть. Они здесь для охраны.

Инквизитор сканирует послушников тем же холодным, оценивающим взглядом, что и в переулке. Когда его глаза встречаются с моими, взгляд задерживается на мне на мгновение дольше, чем на остальных. Затем он занимает место у главных дверей, заложив руки за спину, и следит за тем, как король Офелиан направляется к трону.

За ним следует веспер из Астролатории, неся кроваво-красную подушечку с богато украшенной шкатулкой, стоящей на ней.

Король останавливается перед троном, и в зале повисает тишина.

— Пятьсот лет назад, — начинает он, и его голос разносится по залу, — Наши предки встали перед выбором: покориться тьме, грозившей поглотить наш мир, или вместе дать ей отпор.

Некоторые аристократы ерзают на своих местах. Кое-кто из старшего поколения бормочет что-то друг другу. Многие бросают взгляды на зачерненную метку павшего созвездия, словно она уродливым пятном запачкала пол.

— Они выбрали единство, — продолжает король. — Пять родословных объединились с моей, чтобы положить конец кровопролитию. Эти Пять стояли здесь после того, как пролилась последняя капля крови. Эти Пять поклялись, что подобное никогда больше не повторится. И эти пять родословных — ваших родословных — доверили моей семье вести нас в новую эру, где магия даровалась не по воле слепой удачи или случая, а тем, кто был ее достоин. Тем, кто был готов взять на себя ответственность управлять ею во благо всего Антареса.

В горле клокочет смешок, но я подавляю его. И пятьсот лет спустя мы выдаем лицензии на магию любому, у кого счет в банке достаточно «большой». Мы заключаем браки, чтобы выведывать секреты других орденов и обеспечивать благосостояние собственных семей. Мы сплетничаем друг у друга за спиной. Не очень-то похоже на тот сплоченный фронт, который он тут расписывает.

Полагаю, «втайне мы все друг друга ненавидим, но притворяемся союзниками ради политической выгоды» звучит не столь воодушевляюще.

— Сегодня ночью, — говорит король, обводя нас взглядом, — Вы приобщаетесь к этому священному союзу. Сегодня ночью вы делаете первый шаг к тому, чтобы разделить великую ответственность по защите нашего королевства. Сегодня ночью вы становитесь стражами будущего Антареса.

Ноги ноют, пока его речь тянется и тянется. Ремешки туфель впиваются в кожу. Я осторожно переминаюсь с ноги на ногу, пока он бубнит про долг и будущее, пытаясь ослабить давление на сведенные пальцы.

Наконец он закругляется, слава Звездам, и кивает весперу. Она делает шаг вперед, склонив голову, и поднимает подушечку, поднося шкатулку ближе к нему. Король запускает в нее руку и достает вчерашний кинжал. Его усыпанная драгоценными камнями рукоять поблескивает в свете звезд.

Драматичным жестом он вскидывает нож и провозглашает:

— Выйдите вперед и примите свое право по рождению.

Обычно эта часть проходит быстро. По крайней мере, у Бродерика так и было, четыре года назад в Дамалисе. Сама церемония была короткой и по существу. Скучный нож и крошечная чаша на алтаре. Хорошо, что сегодня вся эта помпезность и размах дают людям повод поглазеть на что-то еще, кроме меня.

Бродерик безропотно принял свою метку, и мы отпраздновали это тортом, который в тот же день испекла Исидора. Что-то подсказывает мне, что моя собственная Инициация не будет такой простой, раз уж сегодня целая очередь посвящаемых ждет своего часа, чтобы выйти вперед и принести подношение Звездам.

Но я это переживу, и через несколько дней мы вернемся в Дамалис, где меня ни разу не грабили и не пытались убить, Где нет нужды в мрачных вояках, а люди слишком заняты, чтобы забивать себе голову запрещенными книгами.

Распорядитель называет первое имя: Люсьен Каррера. Выпятив грудь, он шагает вперед, всем своим видом излучая уверенность человека, который ни разу в жизни не усомнился в своем месте в этом мире. Его семья наверняка оплатила первое место в очереди, чтобы доказать его значимость. Он подходит к колодцу, берет церемониальный кинжал и без колебаний прокалывает себе палец.

Одинокая капля крови падает в чашу.

На секунду повисает тишина: все затаили дыхание. Ничего не происходит. Словно Звезды отказываются отвечать. Словно магия застряла. По залу прокатывается шепоток, и даже мою грудь сдавливает от напряжения.

Но затем серебристый свет проносится по желобам в полу, устремляясь по ним, как вода, нашедшая свое русло. Зал оглашается вздохами облегчения, когда над нашими головами звезды созвездия гидры разгораются так ярко, что почти ослепляют. Люсьен ахает и отшатывается на шаг, словно от удара. Его рука прижимается к запястью. Я подаюсь вперед, затаив дыхание.