Инквизитор заслоняет меня, выставляя свою руку передо мной.

— Попробуй!

В этом единственном слове кроется такая угроза, что Димитрий колеблется. Костяшки его пальцев белеют от того, как сильно он сжимает нож. Секунду спустя оружие со звоном падает на пол. Димитрий пятится от двери.

— Ты и ночи не продержишься, ведьма! — кричит он, когда мы добираемся до выхода.

Палец Инквизитора замирает на ручке двери. Вспышка движения, блеск стали — и секунду спустя рубашка Димитрия распахивается: ткань разрезана надвое.

— Если с ней хоть что-нибудь случится, — произносит Инквизитор низким, размеренным голосом, — Я точно так же вспорю и тебя и посмотрю, сколько продержишься ты.

Он толкает дверь и проталкивает меня в коридор. Двое рыцарей, те самые, что были с ним на моей церемонии Прошения, следуют за нами.

— Оставайтесь здесь, — приказывает он им. — Когда она будет в безопасности, я дам вам знать.

В безопасности. Красивое слово, скорее всего, означающее тюремную камеру.

Но Инквизитор больше не удерживает меня. Вместо этого он кивает вглубь коридора.

— Я пойду прямо за тобой.

Я успеваю сделать несколько шагов, прежде чем меня накрывают слезы. Бороться с ними бессмысленно. Я просто позволяю им горячим потоком катиться по щекам. Делаю еще несколько шагов и замираю как вкопанная.

— Нет времени, — рычит Инквизитор, когда я наклоняюсь. — Что ты делаешь?

— Ускоряюсь, — цежу я сквозь зубы.

Я срываю с ног туфли. На секунду задерживаю взгляд на красивых каблуках, пока мои пальцы утопают в мягком ковре, устилающем коридор. Их выбирала Исидора. Мне было плевать. Неудивительно, что они мне малы. Это ее размер. Не задумываясь, я просто поворачиваюсь и швыряю их так далеко, как только могу. Они приземляются к ногам рыцаря со шрамом. Он опускает на них взгляд, затем моргает и смотрит на меня.

— Передай их моей сестре.

Голос срывается. Сердце уже знает, что я больше ее не увижу. Я больше не увижу никого из них.

А затем я срываюсь на бег.

Подошвы ног протестуют против такого изменения высоты и обстоятельств, но я игнорирую их, подгоняя себя все быстрее и быстрее, пока мышцы не начинают гореть, пока я не начинаю задыхаться, жадно глотая воздух. Я не останавливаюсь, пока коридор не разветвляется.

Согнувшись пополам и тяжело дыша, я смотрю в направлении покоев, отведенных моей семье. Но перед глазами стоит тот посвящаемый с ножом. Для моих родных будет небезопасно, если я вернусь в свою комнату.

Инквизитор догоняет меня, хотя он даже не ускорял шага. Секунду он хмуро сверлит меня взглядом.

— Ты куда-то направлялась?

— Подальше отсюда.

Я не утруждаю себя лишними объяснениями. Он не поймет. У него здесь есть свое место. Место внутри собственного ордена. Он знает, кто он такой.

Час назад я тоже думала, что знаю.

Но я выпрямляюсь и встречаюсь с ним взглядом. Я не настолько глупа, чтобы верить, будто смогу с ним справиться. Только не с тем, кто вдвое крупнее меня и обучен убивать. Но что бы он ни планировал со мной сделать, я не опущу голову от стыда. Я не буду умолять о пощаде. Я не сдамся без боя.

Тишина затягивается, пока мы оцениваем друг друга.

— Снова попытаешься сбежать? — наконец спрашивает он.

Я склоняю голову.

— Это зависит от того, собираешься ли ты причинить мне боль.

Его губы слегка дергаются. Это и есть та самая его фирменная улыбка, которая никогда не материализуется до конца, но его серебристо-голубые глаза остаются скрытыми в тени.

— Если бы я планировал причинить тебе боль, ты бы уже была мертва.

Что ж, это обнадеживает.

Он может заявлять что угодно, но мы оба знаем, что это не совсем правда. Он бы не стал со мной возиться, если бы не видел угрозы.

— Ты слышал, что они сказали. — Я сглатываю, пытаясь унять першение в горле. Я не сорвусь в его присутствии. Может, он мне и не враг, но он смертельно опасен. — Они назвали меня Предвестник.

Герой сказок и легенд. Многие до сих пор верят в знамения, до сих пор вглядываются в ночь в их поисках. Даже в Астролатории тратят ресурсы на поиск признаков судьбы и удачи, несмотря на нашу способность выкачивать силу Звезд и подчинять ее нашим нуждам и капризам.

— И ты веришь в эту чушь? — он пожимает плечами, но что-то в его голосе выдает его.

Смертоносный, безжалостный и, судя по всему, суеверный Инквизитор Мариус.

— Не имеет значения, во что верю я. — Скрываться от правды бессмысленно. — Многие из них верят.

— Именно поэтому я веду тебя в безопасное место, чтобы мы могли разобраться с этим дерьмом.

Из меня вырывается пустой смех. Слово «дерьмо» даже близко не описывает масштаб пиздеца. Мне конец, и мы оба это знаем

— В камеру, я полагаю?