Шрифт:
Я ответила на поцелуй. Через мгновение, поцелуй стал глубже. Мои пальцы коснулись его затылка. Я, поднявшись на цыпочки, провела ладонью по его голове.
Ветер трепал мои волосы, но я не обращала внимания. Мир вокруг исчез.
Его губы спустились к моей шее.
— Нина… — выдохнул он.
Я запустила пальцы в его волосы и притянула ближе.
Рыкнув, он вернулся к моим губам. Мы целовались, будто не могли насытиться друг другом.
Когда Дима отстранился, я с трудом открыла глаза. Губы горели. Я облизнула их и улыбнулась.
— Нина.
— М? — я подняла на него глаза.
— Я не знаю, что будет дальше, но я буду рядом с тобой.
Улыбнувшись, я прижалась к его широкой груди.
Глава 28
Глава 28
Не знаю, сколько мы простояли на крыше, но, услышав приближающийся вертолёт, я отстранилась от Димы и испуганно спросила:
— Это кто?
— Не знаю… — он выглядел обеспокоенно. — Я тебя сейчас провожу в свою комнату, а сам пойду выясню, кто к нам прибыл.
— Я думала, что вы здесь перемещаетесь только с киавтуитом, а не на вертолётах.
На лице стража заходили желваки. Он взял меня за руку и потянул к двери.
— Нина, давай поспешим.
Мы почти бежали по коридору.
Студенты, переговариваясь, выглядывали в окна. Я ловила обрывки фраз: «Военные?», «Что случилось?», «Давненько такого не было».
Дима крепко сжимал мою руку, увлекая за собой мимо студенческих комнат. Я едва успевала переставлять ноги.
Лицо его было сосредоточенным. У одного из окон он резко остановился. Я встала рядом и посмотрела вниз.
Во дворе, на площадке перед главным входом, садился вертолёт. Тёмно-зелёный, с военными опознавательными знаками. Его лопасти вращались, поднимая в воздух пыль, и от этого всё казалось размытым вокруг него.
Из дверей академии вышли медики в белых халатах. Они несли носилки, на которых лежала бледная Таца Икомавна.
Дима тихо выругался.
Я подняла на него удивлённый взгляд.
На мой немой вопрос страж ответил:
— Я хотел с ней переговорить. Но не успел.
Рядом стоящий парень обернулся к нам.
— Тебя к ней всё равно не пустили бы, — сказал он. — Ректор охрану выставил. Двое у двери, ещё двое в коридоре.
Светловолосая девушка, стоявшая чуть поодаль, тяжело вздохнув, шагнула к нам.
— Мы с девочками хотели навестить Тацу Икомавну, — сказала она. — Она вела у нас артефакторику. Но нас не подпустили. Сказали, что посещения запрещены.
Мы с Димой переглянулись.
— Странно… — пробормотала я.
Мой страж кивнул. Его лицо стало мрачнее.
— Она, скорее всего, что-то знала, и ей сотрут память.
— Что? — ужаснулась я. — Но она же не преступница.
— Нина, — Дима перешёл на шепот, — она что-то вспомнила. А память стирают не только преступникам. Но и тем, кто слишком много знает.
Меня обдало холодом. Она же дружила с мамой и могла про неё что-нибудь рассказать.
Если ей сотрут память, то я не смогу у неё узнать про маму и папу.
— Идём, — Дима потянул меня.
Мы пошли дальше.
У двери с номером девяносто семь страж остановился и, открыв её, пропустил меня вперёд.
Я оказалась в небольшой, но уютной комнате. Всё было просто: кровать, стол, стул, шкаф. На окне плотная занавеска.
Дима вошёл сам и, закрыв дверь, повернулся ко мне. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше. Усталость и тревога.
Он приблизился ко мне и, не говоря ни слова, обнял. Я почувствовала, как часто бьётся его сердце.
— Нина…
Я подняла голову. Уголки его губ дрогнули, и, кратко вздохнув, он поцеловал меня.
Прикосновение было лёгким, как будто мы делали это тысячу раз. Отстранившись, Дима тихо произнёс:
— Не выходи. Дождись меня.
— Хорошо…
Он нехотя выпустил меня из объятий и, открыв дверь, выглянул в коридор. Потом обернулся и, скользнув взглядом по моему лицу, с теплотой проговорил:
— Я скоро… Ниночка.
Смутившись, я опустила голову. Он вышел и закрыл дверь.
Я осталась одна.
Подойдя к кровати, села и взяла в руки подушку. Прижав к себе, вдохнула запах. Его запах.
Терпкий, с лёгкой ноткой полыни и чего-то ещё сладкого. Я закрыла глаза и едва слышно произнесла в тишину: