Шрифт:
Но, полагаю, он здесь не только ради мандалы.
Он подтверждает мои догадки, когда просит меня сесть напротив. Я соглашаюсь лишь потому, что не хочу, чтобы он переживал за мою лодыжку.
— Мисс Стивенс, — снова начинает он, но я его перебиваю.
— Мэдди. — Меня удивляет твердость моего голоса. — Мы не в клинике.
Оказывается, вне работы он тоже не сбрасывает маску угрюмости.
— Я в курсе.
Он наклоняется над столом, переплетает пальцы и говорит так тихо, что ноги становятся ватными. Какая же ты дура.
— Возможно, я нарушаю одно или два правила, разыскивая пациентку вне клиники, так что этот разговор никогда не происходил.
Я киваю.
— Вас здесь не было.
— Умница.
Черт.
Я знаю, что, скорее всего, просто слишком остро реагирую и это всего лишь его манера говорить. Он ничего не имеет в виду, и мне не должно быть важно, что он вот так меня хвалит. Я не настолько отчаянная, чтобы нуждаться в том, чтобы меня называли «умницей» или как-то так.
Так что, даже если мне это приятно, стыд заставляет загнать это чувство поглубже, под плотные слои отрицания.
Мужчина напротив бросает на меня взгляд, который невозможно было бы не заметить. В приглушенном свете бара он выглядит опасным, запретным, и я чувствую себя оленем, ослепленным фарами.
Он впивается в меня ледяными глазами и тем хриплым голосом, который я одновременно ненавижу и люблю, говорит:
— Я не имею привычки общаться со своими пациентами вне работы.
На миг я думаю, не его ли присутствие я ощущала тогда в парке, но тут же вспоминаю, что после моего ухода у него был еще пациент, так что это не мог быть он. Да и то чувство в парке… сейчас все иначе.
Когда доктор Симмонс смотрит на меня, внутри что-то слегка переворачивается, ноги слабеют, но я никогда не чувствую угрозы или опасности.
Это был не он в тот день в парке, и от этого мне становится только тревожнее. Я научилась всегда доверять чутью в таких странных ситуациях, так что если он не шел за мной тогда, кто это был?
— И все же вы здесь, — я улыбаюсь, улыбка выходит слишком натянутой, но я слишком нервничаю, чтобы лучше. — Почему?
Он некоторое время молчит, но я вижу, как напряженно дергается его челюсть и как расправляются плечи, будто он собирается выйти на ринг. Возможно, в голове он уже там.
— Я хотел выпить и вспомнил, что ты здесь работаешь.
Моя приподнятая бровь ясно дает понять, что я ему не верю.
— Вы знаете, что я сейчас не обслуживаю столики, так что вы пришли зачем? Чтобы я помыла ваш стакан, когда вы допьете?
Я чувствую, что мой саркастичный тон его задевает, и моя улыбка становится чуть более настоящей. Кто бы мог подумать, что дразнить медведя так весело.
Я не глупая. Я знаю, что он пришел не потому, что хотел выпить, и не собираюсь позволять ему думать, будто он меня обманул.
— Вы уже здесь, и я не собираюсь на вас жаловаться, — говорю я, подталкивая его к откровенности. — Так что лучше скажите честно.
— Честно. — Он произносит это слово так, словно насмехается над ним. — Ладно, давай будем честны. Почему ты вылетела из клиники сегодня утром?
Моя спина, конечно же, не напрягается от его вопроса.
— Я не вылетала. Мне нужно было уйти.
Он мне не верит.
— Сразу после того, как я сообщил тебе не самые хорошие новости о ходе восстановления? До этого ты никуда не спешила.
Просто будь честной, Мэдди. Хоть раз в жизни не прячься за жалкими оправданиями, в которые никто не верит.
Я откидываюсь назад и вытираю потные ладони о леггинсы.
— Поверьте, док. Вы не хотите это слышать.
— Тогда зачем я здесь?
Я пожимаю плечами.
— Выпить. Вы сами так сказали.
Я понимаю, что веду себя сложно, но какая альтернатива? Раскрыть годы комплексов и травм почти незнакомому человеку, который к тому же мой физиотерапевт? Это вообще этично?
Его пальцы отбивают ритм по деревянной столешнице, и он едва слышно, раздраженно вздыхает.
— Ты сказала, что планировала в ближайшем будущем попасть в балетную труппу, а теперь расстроена, потому что думаешь, что больше не сможешь этого сделать. Поправь меня, если я ошибаюсь.
Он туда лезет.
Я ерзаю на мягком сиденье и смотрю мимо его плеча, наблюдая, как завсегдатаи заходят и выходят из бара. Я могла бы уйти прямо сейчас, если бы захотела. Выбор за мной. Я не обязана об этом говорить. Он не станет меня удерживать, а если бы попытался, рядом Мэтт и Моника — надолго бы его не хватило.