Как оказалось, звероподобная — любительница «пожёстче». Если в прошлый раз (и единственный на тот момент времени) делать какие-то выводы было рано (всё же, порывы страсти, животное желание, поехавшая крыша, все дела), то сегодня стало очевидно: никаких сюси-мюси, няш-мяш и романтических грёз о сладострастной истоме. Только жёсткий, безудержный секс с выпуском на волю своего внутреннего зверя.

Стоит ли говорить, что балованный женским теплом в постели ещё перед отправкой экспедиции из Первоуральска, я, дорвавшись до истосковавшегося по жёсткому сексу девичьего тела и не думал возвращаться к работе? Мы с Ланой — единственные двое, предоставленные сами себе и друг другу, внутри искусственно отрезанной от окружения области, где время подчинено лишь мне и течёт с лишь мне требуемой скоростью. В нашем распоряжении столько часов, сколько я захочу, и ни минутой меньше. А потому Лана покинет мою постель столько актов спустя, сколько я захочу, и ни единым разом меньше.

Учитывая, как благотворно сказываются на моём самочувствии и выносливости тамошние обстановка и пища из-за Грани, этих самых актов Лане придётся вынести не один, не два и даже не три. Торопиться некуда.

Всё-таки, управление ходом времени — невероятно имбалансная штука. Какой там «тайм-менеджмент»? Вы, вообще, о чём? Сила Времени: вот Святой Грааль!

Правда, не без подводных камней. Расход Силы растёт в геометрической прогрессии с каждым кубическим метром объёма, которое затрагивает заклятье. Хорошо, когда уединился с Мариной или Ланой: объём одного помещения хорош для тренировки. Накрытый заклятьем объём не превышал пары-тройки десятков кубометров. А осилю накрыть этим заклятьем целую стройплощадку форпоста? Вопрос…

Успокоились мы очень и очень нескоро. Началось всё с того, что я жёстко трахнул Лану, вжав её спиной в диван, и с каким-то запредельным удовольствием залив ей «полный бак». Никогда не замечал за собой, чтоб финиш приносил настолько умопомрачительный кайф. Поняв, что этого мало нам обоим, усадил хвостатую сверху в позу наездницы и ударом ладони по ягодице пустил ненасытную волчицу в скачки до беспамятства, закончившиеся ещё одним излиянием. На третьем заходе заставил ушастую занять коленно-локтевую позу и всё тем же шлепком по заду дал команду насаживаться, исполнить которую партнёрше было только в сладость. Стоит ли говорить, что и в этот акт вытаскивать не захотел никто? Лана, почувствовавшая, что я заполняю её в очередной раз, с силой насадила себя на пронзавший её ствол, будто бы категорически не собиралась разрывать соитие. Хотели было сделать перерыв и подкрепиться, но тут «накрыло» уже меня: только дошли до кухни, как Лана оказалась разложена мною на столе, с всё тем же предсказуемым финалом. И всё это — при стократном коэффициенте течения хода времени. Шесть минут времени, прошедшие «снаружи», обернулись десятью часами для нас двоих, в течение которых мы существовали лишь друг для друга и ни для кого больше.

Лана удовлетворилась сполна. Под конец «воспитательной работы» я познакомил её с прелестями орального секса: до сего дня девушка его не практиковала, однако пришлось констатировать её неподдельный интерес к нововведению. То, с каким напором и энтузиазмом она взялась за него и относящиеся к нему техники… скажем так: нехотя она оторвалась от практической отработки новых для себя приёмов, вынув ствол из ротика, лишь когда последние силы покинули хвостатую. Что ни говори, а выносливость — параметр, имеющий конечное значение.

Да и мне, если честно, отдыхать надо. Каким бы выносливым я ни стал на тамошних харчах из-за Грани, а всему есть свой предел. Я и без того сегодня поработал донором семенной жидкости, наверстав упущенное за время пребывания в экспедиции.

Потому на сегодня хватит. Я возлюбил Лану во всех доступных для нашего опорно-двигательного аппарата позах. Девушка с нескрываемым удовольствием проглотила последнюю порцию принятого в ротик семени, подытожив новый для себя опыт орального соития. Потом последовал хороший душ с качественным детейлингом (попробуйте-ка искупайте волкоподобную собаку ростом с человека, промыв всю шерсть самостоятельно!). И уже к исходу отпущенного нам самими собой времени мы засели на кухне, восполнять потраченные килокалории.

Пока готовил нам перекус, не мог не отметить, как сидевшая за столом в ожидании еды Лана изрядно ожила. Повеселела, посветлела, успокоилась. Ушла нервозность, непонимание происходящего, неуместная агрессия (довольно безуспешно маскировавшая растерянность). Исчезнувшие эмоции уступили место блаженной неге, удовлетворению, расслабленности, живости. Хвост ушастой пришёл в движение, чего я не помню за ней со времён начала экспедиции, и семафорил о самом настоящем наслаждении, испытанном сегодня своей хозяйкой многократно и подряд. Одним словом: дорвалась до сметанки кошка (или, точнее будет сказать, «волчица»). Пренебрёгшая одеждой напарница с умиротворённым видом дожидалась, покуда я изготовлю нам снедь, с интересом наблюдая за моими манипуляциями со съестным.

Очень кстати пришлись заложенные в морозилку полуфабрикаты и печенье. На круг получилась существенная экономия времени на готовку. К моменту, когда вскипел чайник, на столе уже стояло две порции разогретых в микроволновке нажористых мясных отбивных с картошкой-пюре. Увы, без помидоров с огурцами, но этот вопрос мы ещё проработаем. Ввиду регулярного отсутствия жильцов в квартире держать скоропортящиеся продукты, в том числе свежие овощи и фрукты, не получается.

Спустя некоторое количество минут посвежевшая после затяжного секс-марафона и чувственного душа Лана, сияя и переливаясь шелковистой высушенной шёрсткой, с благодарностью принимала пищу в тарелке и сладкий чай в кружке.

С едой расправились чуть ли не так же быстро, как сготовили её: сказался зверский голод (давно не ели), сопряжённый с большим расходом сил (давно так много и интенсивно не отжигал в постели).

Лишь залпом выпив свой чай и отставив опустевшую кружку к такой же опустевшей тарелке, я позволил себе констатировать:

— Очевидно, инцидент исчерпан? Полагаю, ты прониклась всей глубиной моих чувств к тебе.

— Я виновата, мастер, — призналась Лана, отставляя свою кружку.

Голос девушки был изрядно охрипшим и надорванным. Ещё не сорванным, но уже не столь звонким и мелодичным, как обыденно. Как оказалось, хвостатая не умела вести себя тихо, когда её трахают. Даже, когда ротик ушастой был занят моим стволом, она издавала преисполненные томного разврата звуки на грани доступной для себя громкости. А уж когда горло было свободно от каких бы то ни было объектов за щекой, крики и стоны не умолкали ни на минуту, и не думая снижать громкость. На протяжении нескольких часов с перерывами на «перевести дух» звероподобная проверяла качество шумоизоляции в квартире, что не могло не сказаться на её голосовом аппарате.