— Огнём и мечом, — взор Ланы окреп и потяжелел. — Мастер. Скажи… правильно ли я уразумела, что женою стану не единственной? Коль раз уж госпожа Бериславская понесла от тебя… то в роду и ей место предначертано?

— Не только. Сказать по правде, ещё до знакомства с тобой мы с Бериславскими и Морозовым заключили соглашение о помолвке. Как иномирцу, не подчиняющемуся законам Империи, мне не возбраняется принять под крыло обеих сестёр Бериславских. А того кроме, вопрос о замужестве Морозовой уже фактически решён: Ветрана тоже хочет выйти за меня. Правда, у неё, кроме двух телохранительниц, тоже младшая сестра есть, но там о женитьбе нет ещё даже разговора: девочка слишком мала для выданья. Хотя, чую, пройдёт лет сколько-то, и она пойдёт по стопам старшей сестры…

— И, само собою разумеющееся, наследников ты захочешь от каждой из них.

— Разве ж плохо?

— Так нет, — хвостатая улыбнулась краешком губ. — Напротив. Мне даже совестно оттого, что опередила всех твоих женщин и первой подарю тебе первенца.

А у самой выражение глаз и взмахи хвостом довольные-предовольные. Будто бы первой покорила считавшуюся недоступной гору или побила некий недосягаемый мировой рекорд. Прям, труженица-передовичка, не иначе.

— С Алиной вы ещё поборитесь, — хмыкнул я. — Ещё не понятно, кто из вас вперёд другой родит. С остальными даже соревноваться нечего. Милослава, младшая дочка Морозовых? Ей, насколько понимаю, даже десяти лет ещё нету. Злата, младшая дочка Бериславских? Той, по-моему, семнадцать, «уже можно», но девушка лечится от безумия препаратами, несовместимыми с плодоношением и родами. Плод этого может не пережить. Ей сейчас беременеть нельзя по медицинским соображениям. Ветрана с Катей и Настей? Этим тоже по семнадцать, но тела ещё не готовы к родам. Годков-то уже хватает, а вот глаз видит, что ещё немножечко им поспеть бы надобно. Так и получается, что это игра в одни ворота: вы с разноглазкой впереди планеты всей.

— Что ж, — уже больше улыбнулась Лана. — Успокоил.

Девушка вздохнула.

— Спасибо, тебе, мастер, за отношения твои тёплые, и речи сладкие. Даже не верится мне, что со мной всё это происходит. Сказать по правде, я не надеялась понести даже от насилия. К прокажённым никто и на пушечный выстрел не подходит. А слышать, что в числе первых войду в род и подарю первенца иномирцу, что призван под знамёна и стяги Великого Императора Всероссийского… это… невероятно…

Я пожал плечами.

— Тебе спасибо. Печально, конечно, что познакомились с тобой при столь удручающих обстоятельствах, как нападение неведомой твари. Но мы с тобой в любом случае сработались бы. У нас другого выбора не было.

Мы с девушкой переглянулись.

— Ну, что? Пойдём? Работа не ждёт. Для тех, кто остался за Гранью, прошло не больше пяти минут. И без того задержались часов на десять. А если задержимся ещё, совесть взыграет уже у меня.

И поднялся из-за стола.

— Только при одном условии, мастер.

Лана поднялась вслед и подошла вплотную, прильнув ко мне всем телом.

Руки сами обняли хвостатую и прижали её к груди.

— Если подобное сегодняшнему… вскорости повторится…

— Не переживай, — я погладил соратницу по спине, пояснице и начинающемся от низа спины хвосту, докуда доставал длиной руки. — Теперь подобное у нас с тобой будет на регулярной основе.

Раз у нас выкроилось время, которым мы почти играючи научились управлять, то уделим минутку-другую времени и навестим кое-кого.

«Кое-кто» дожидались нас в отдельном помещении, оформленном и украшенном ничуть не беднее зала аудиенций. В довольно крупной переговорной за массивным резным столом на дорогих стульях с высокими спинками, не уступающих по вычурности императорскому трону в зале, сидели, дожидаясь нас, Злата и сопровождавшая пока что ещё не очень здоровую девушку Марина.

Марина сменила облачение служанки на форменное обмундирование родовой гвардии. Строгий приталенный китель, в меру укороченная юбка с широким поясом, высокие кожаные сапоги с чуть завышенным каблуком. На поясе — портупея с кобурой, которую ощутимо отяжелял лежавший в ней пистолет. Всё в тёмных тонах, что придавало девушке властности и исполнительности.

Злата покамест рассекала в классическом русском атласном сарафане поверх кипенно-белой нижней рубахи. Стоило лишь неугомонной девочке перестать нарезать десятки километров по дому, как зажили ноги: больше не было нужды в специализированной обуви, которую я подогнал ей. Сейчас малышка щеголяла в красноватых сапожках, проглядывающих из-под слегка укороченного до середины голени сарафана.

— Обе выглядите шикарно, — не смог не отметить я. — Форма гвардии тебе идёт также, как и сарафан помощницы, Марин. И ты тоже, Злата, прекрасна сегодня, как никогда.

— Благодарю на добром слове, — сопровождающая Злату девушка ослабила одну ногу, подставив её на мыс сапога.

Ещё не настолько откровенный жест, как его можно было бы интерпретировать, если бы не юбка подозрительно короче, чем до середины бедра. В такой комплектации движение походило на намёк.

Злата, поднявшаяся со стула, степенно покрыла разделяющие нас шаги и с нежностью прильнула ко мне.

— Здравствуй, Злата, — я поцеловал девушку в темечко. — И ты, Марина, тоже.

— Ну, здравствуй-здравствуй, Александр Александрович, — улыбнулась мне старшая помощница семьи Бериславских. — Смотрю, весь в делах да заботах… Даже не заскочишь на чашечку чая… после шести часов вечера…