Шрифт:
Мигель обмяк и беззвучно, дергая плечами, засмеялся.
— Он понял, — сказал инженер. — Он не вышел на связь, потому что спит, мертвецки пьяный. Прямо сейчас он проходит ночь, которую ему не удавалось прожить раньше. Первый раз за все витки у него наступит завтра, а дальше ему нужно будет жить под копирку, пока мы его не вытащим.
Константин сверил часы. Вертолет с компонентами должен прибыть через полчаса. Сборка контура, по оценке Мигеля обойдется еще в двадцать. Итого пятьдесят с лишним минут до готовности ловушки — тридцать пять витков по ту сторону. А Денис уже почти зажег маяк, и, если он станет чистильщиком раньше срока, есть небольшая вероятность того, что всплеск уйдет в пустоту, и второго всплеска физика этого места не обещала.
Разве что, если повторить все с начала.
— Он не станет мочить ту бездушную, после которой стал чистильщиком, — вдруг сказал Сергеич. — Он будет ждать нашего «готово».
— Основание? — спросил Константин.
— Денис не дурак, — согласился с Сергеичем Мигель. — Должен был взвесить риски.
Основание было субъективным, но других не имелось. Константин принял его, взвесил и утвердил.
Он посмотрел на пустошь. Крош лежал на груди командира и больше не выл, спал, подергивая ушами, словно он и во сне оберегал хозяина, прислушивался к подозрительным звукам. Кема сидел неподвижным изваянием, разведя глаза в разные стороны, как хамелеон: один был направлен на Дениса, другой — на линию горизонта, откуда через неполные сутки должна хлынуть Третья волна, таймер до которой в углу интерфейса показывал двадцать три часа одиннадцать минут.
Список задач Константина на ближайшие сутки был короток: помочь Мигелю собрать ловушку, выдернуть командира, встретить Охотников. Второй и третий пункты без первого не имели решения.
Надо вернуть Дениса. Остальное — потом.
Где-то на юге застрекотал вертолет: раньше расчетного времени на девяносто секунд, Дитрих выжимал из машины все. Константин зафиксировал отклонение от графика в положительную сторону и ощутил что-то незнакомое, теплое, похожее на азарт перед крупной сделкой.
Вот ты какое, удовлетворение хорошо проделанной работой. Приятное чувство, такое можно испытывать и чаще.
Глава 11
Четыре по четыре
Ждать я умел. Годы в продажах — это, если разобраться, годы постоянного ожидания: пока клиент дозреет, пока юристы согласуют правки, пока бухгалтерия проведет платеж. А дальше по накатанной пинать клиента, чтобы не задерживал деньги.
Так что я спокойно сидел на кровати лицом к двери, держал «Нагибатор» на коленях и ждал, когда петля спохватится и утащит меня обратно во вчера. Горничная, утробно урча, скреблась размеренно, и под этот ритм неплохо думалось.
Или не утащит? Или все?!
Впервые за долгое время от мысли о том, что я вырвался из дня сурка, по спине пробежал холодок. Такую возможность упустил, эх!
Так, стоп! Хоронить возможности рано. Буду пока считать, что меня скоро вернет обратно. Чем заполнить свободное место в кольце? Полтора центнера — это, если считать в человеках, еще примерно двое некрупных взрослых. Или один Болотов, но второй Семен Семенович мне не нужен. Я перебирал знакомых на острове, как карты из колоды: бармен из «Кали», который наливал Семен Семенычу; девчонка с ресепшена, что вечно путала мой номер; Еремей Кукушкин, прости господи…
На Еремее меня и выдернуло из петли. Прямо посреди мысли, без предупреждения. Мир не поплыл, а просто кончился, и последнее, что я успел сделать — скосить глаза на телефон в руке.
08:15.
Ура!
Пахло лавандой. Карина за стеной запела и сбилась на третьей ноте, телефон на тумбочке показывал 15 ноября, 08:15, и рыжая Австралия никуда с потолка не делась, впервые я ей обрадовался, как родной. Перстень на пальце снова был мертвым, а голова — ясной и трезвой, хотя вчера я напился до беспамятства.
Здравствуй, виток девятнадцатый.
Валяясь, я крутил в голове эту цифру. Восемнадцать витков подряд меня возвращало из одной и той же точки — из 23:29, из секунды, когда Жатва накрывала остров. А сегодня выдернуло утром шестнадцатого, в 08:15, и не откуда-нибудь, а из той самой минуты, в которую петля запихивала меня обратно почти три недели подряд. Пластинка доиграла не до конца дорожки, а до настоящего шестнадцатого ноября, когда система в первый раз зарегистрировала чистильщика Дениса Рокотова. Дальше записи не было.
Сколько петель я считал каждый неудачный проход провалом, а это, оказывается, были разведданные, и сегодня ночью петля выдала мне координаты отправной точки. Минуту Икс.
В то, первое утро, я убил горничную в 08:15 — плюс-минус ничего, потому что запись обрывается на этом времени. От пробуждения в 07:44 до регистрации — тридцать одна минута. Вот в этот временной промежуток мне и предстояло уложить финальный прогон: проснуться, вытрясти из головы похмелье, впустить бездушную горничную и ударить ножкой стула раньше, чем часы доберутся до пятнадцатой минуты девятого. Опоздаю — и кто-то может меня опередить, чистильщиком я не стану, и маяк не зажжется никогда, то есть мотать мне тут срок вечно.