Шрифт:
Было десять вечера. В номер идти было рано, и мы с Машей прошлись вдоль пляжа, выпили по коктейлю. Я сравнивал отдых с отдыхом на Черном и Средиземном море, где можно было, не опасаясь отлива и злых течений, купаться ночью.
Машу любопытство совсем одолело, я держал интригу.
В 23:10 я написал Карине, чтобы спускалась в лобби.
Когда мы с Машей вошли, Карина ждала в лобби — надутая, при двух чемоданах, с ярко-розовой косметичкой на коленях. Увидев Машу, она прищурилась так, что я понял: вечер, и без того веселый, обещает осложнения.
— Это еще что? — Карина смерила Машу взглядом, узнала, и казалось, что длинные черные волосы на загривке встали дыбом.
— Охрана, — почти не соврал я.
Маша кивнула.
— Ох… охрана? — пролепетала Маша. — И кто нам угрожает?
А вот теперь пошла ложь:
— Я сорвал куш, родная! Мы богаты!
Шаблон Карины затрещал. Ей бы скандал закатить, но — деньги, машина, красивая жизнь…
К двадцати трем часам и двадцати минутам я усадил обеих за столик, купил шампанское и рассказывал, как я развернулся в казино, как смог остановиться и не проиграл все. Карина заглядывала в рот, жалась ко мне, Маша косилась на часы, жуя жвачку. Я тоже не сводил глаз с часов.
В двадцать восемь минут двенадцатого воздух загустел, знакомо и тошно, и в лобби кто-то выронил бокал, а кто-то осел в кресло и заурчал. Еще минута — и перстень дернулся, налился теплом, а в голове, на самом краю зрения, вспыхнула строка значков, сквозь которую обрывками пробились чужие слова: «…ден… слышишь?.. держ…».
Клан, окно открылось!
— В кольцо, быстро, — выдохнул я, схватил Карину за руку и вдавил большой палец в камень. Жену втянуло и свернуло, она исчезла — одна есть.
Я рванулся к Маше:
— Дай руку!
Маша отшатнулась: инстинкт бойца, чужак тянет руки. Но этой доли секунды хватило, чтобы все испортить, — я поймал ее запястье, ткнул в перстень и опоздал. Камень погас, тепло ушло, окно схлопнулось, оставив Машу с вытаращенными глазами и моей ладонью на ее запястье.
— Ты чего творишь?! — она вырвалась, отскочила. — Где твоя жена?!
А мир уже плыл, стены текли, лица расплывались в кляксы. Обеих я не успел — только одну, и запоздало кольнуло: а Карина-то теперь где, внутри застрявшего перстня или?..
Мир заполнила чернота. Или я заполнил черноту?
Пахло лавандой. За стеной шумел душ, Карина выводила три ноты и сбилась на третьей, а телефон на тумбочке показывал «15 ноября, 08:15».
Я лежал, глядя на свою Австралию, и в кои-то веки не злился на петлю. Я злился на себя. Доля секунды, одно движение — и я не довел дело до конца. Маша осталась там, в стирающемся мире.
Ничего, у меня есть еще попытка, Карина — где-то в кольце. Я поднял руку, посмотрел на перстень. Камень молчал, мертвый до полуночи. Там ли моя жена? Не вернуло ли ее сюда…
— Рокотов, ты живой там? — крикнула из ванной Карина.
Я хмыкнул. Одна Карина — за дверью, вторая, надеюсь, в кольце. А если нет? Проверю этой ночью.
— Живой, — отозвался я.
Глава 6
Снимаем на счет «три»
Утро третьего витка я вел, как дирижер — заигранную до дыр увертюру. Я знал, где вступает фен, где голос Карины в душе сорвется, и в какую секунду постучат в номер.
— Фак ю, Хорхе! — сказал я за мгновение до стука.
За дверью охнули, звякнул поднос, и шаги торопливо удалились. Бедное горничное. Я третий день подряд порчу ему утро, а оно даже пожаловаться никому не может, потому что не помнит.
Карина вышла из ванной в тюрбане, набрала воздуха для утренней порции претензий, но я успел первым:
— Карина, я понял, как сильно люблю тебя и хочу сделать счастливой. Сегодня улетаем в Москву, из аэропорта — сразу в салон покупать «Икс-третий». Белый, с круиз-контролем. Условие прежнее… то есть одно: в 23:20 ждешь меня в лобби с вещами. Опоздаешь — куплю себе мотоцикл.
Вчера на эту операцию ушло три реплики и «серьезнее некуда». Сегодня я уложился в одну. Если так пойдет и дальше, к десятому витку хватит движения бровью.
Карина похлопала ресницами, поискала подвох, не нашла — и через четверть часа сборов упорхнула на сеанс возвышения духа. Пусть ее. Теперь я знал: с «Икс-третьим» в голове ее женская энергия трансформируется куда надо.
Витька я отработал по накатанной, даже не сверяясь с памятью: «квест на днюху», дробовик и холодняк, Свету заранее научить стрелять. Ответ пришел тот же, слово в слово, с той же потерянной запятой, и я поймал себя на том, что улыбаюсь этой запятой третий день подряд.