— Спасибо за предложение, Петр Аркадьевич, но мое место здесь. Возможно, я несколько опережаю события, но скажу вам по секрету, что планирую жениться на вдове.

— Анна Александровна же вас старше, — удивился я.

— Я и не про нее, — он усмехнулся и посмотрел этак испытующе. Мол, не начнешь ли возмущаться, что я похоронил твоего кузена раньше времени.

Но я бы его и сам похоронил, если бы появилась возможность. Надеюсь, магия не воспримет покушением непредотвращение. Мне же Козырев не сказал про дату смерти. А умереть Антоша может и от естественных причин — с его-то образом жизни.

— Тогда вам лучше привязывать реликвию к себе, Алексей Фомич, — ответил я. — Это позволит получить дополнительный метод воздействия на Марию Васильевну. Она не самый простой человек.

— Не самый простой, но куда теперь деваться… — вздохнул он. — Нет, сейчас правильным будет привязать реликвию к Маше, это снимет все вопросы от возможных претендентов.

Любви со стороны Козырева я не заметил, но всё равно заподозрил, что у нас с Наташей появится племянник от этой пары. Вполне в духе Куликова было приказать подчиненному сделать ребенка дочери, муж которой оказался бесплодным.

Привязка реликвии прошла без эксцессов, и княжеские атрибуты прошли через закрытый сейф, чтобы оказаться в руках Марии Васильевны, выглядящей по-настоящему счастливой.

— Анна Александровна, — тихо обратился я к теще, — у меня есть при себе артефакт, которым можно будет найти тело вашего мужа.

— Зачем? — повернулась она ко мне.

— Чтобы похоронить.

— Пусть валяется где валяется, — резко ответила она. — Недостоин он лежать рядом с предками.

У Куликовых мы задерживаться не стали. Физиономия Марии Васильевны, получившей наконец власть над вожделенной реликвией, не нравилась даже мне, что уж говорить о Наташе. И хотя Анна Александровна настаивала, чтобы мы остались на обед, я отказался, а Наташа меня поддержала, пояснив, что в княжестве Вороновых слишком много дел, отложенных ради визита к ним. И пригласила маму в гости уже к нам. На сестру приглашение не распространялось, и понятно почему.

Мария Васильевна крутила носом, бросая особо уничижительные взгляды на Птоса, который как будто нарочно привлекал к себе внимание, то потягиваясь, то лениво взмахивая крыльями, как огромная бабочка. Медленно открывая и закрывая, показывая себя во всем великолепии. И был он намного авантажнее механической собачки княжны Волковой, о которой говорила с завистью тогда еще княжна Куликова. Птоса теперь уже княгиня Куликова подчеркнуто игнорировала, только изредка морщила нос, как будто кто-то испортил воздух в помещении, но она слишком хорошо воспитана, чтобы на это указывать.

Выставить нас сразу после оказания помощи она считала неприличным, как и уйти из гостиной, но даже не делала вид, что нам рада и не хочет, чтобы мы поскорее убрались. В ее присутствии не то что кусок в горло не полезет, глоток поперек встанет, поэтому домой мы засобирались быстро, а уговаривали нас остаться недолго.

Перед отъездом я передал Козыреву артефакт для связи, сообщив, что номер, скорее всего, будет меняться, поскольку придется ставить дополнительные станции.

— Перед первой цифрой добавится единица, — пояснил я, — но это будет еще очень и очень нескоро. И я вам сообщу, когда это случится. Пока вы можете связаться по этому артефакту со мной, Натальей Васильевной и с теми, кто даст вам свой номер.

Емкость базы составляла сотню артефактов, так что пока хватает, даже с учетом того, что пришлось выделить дополнительные трубки маменьке, Верховцевой и ее родителям и, разумеется, Наташе. И это не считая моих ключевых специалистов. Последние были в куда большем приоритете, чем все остальные — ведь это позволяло решать многие вопросы весьма быстро.

— Успеем сходить на ту сторону? — усмехнулся Козырев, рассматривая артефакт, казавшийся в его руке детской игрушкой.

— Успеем. Если вы настроены меня сопровождать, я не против. Я думаю идти летом, поход получится проще. Заодно с этой стороны постараюсь побольше княжеств очистить.

А еще я пока не решил, как добираться к переходу на ту сторону. Напрашивался вертолет, но если его оставить на земле, то его могут повредить твари, а если отправить его ожидать в небо, то он может не заметить уже нас. Разве что брать паучка для связи? Но не хотелось бы раскрывать такие секреты Козыреву. Он не мой человек, а представитель недружественной мне княгини.

— А вы с целями не мелочитесь, Петр Аркадьевич, — уважительно сказал он.

— От этого зависит и моя безопасность в том числе, — напомнил я. — Я бы, может, и предпочел отсидеться, но не выходит. Постоянно кто-то на меня покушается. К счастью, на одного стало меньше. Кстати, если Анна Александровна передумает по поводу поисков тела супруга, то я готов помочь. Не сказать чтобы охотно, но это как-то неправильно, когда тело отца моей супруги валяется неизвестно где.

— Я постараюсь уговорить либо ее, либо Марию Васильевну, — ответил Козырев, — потому что тоже читаю это неправильным. Не по-человечески так поступать.

На том мы и расстались. С Козыревым у меня никогда вражды не было, напротив, он за меня заступался перед Куликовым, пытался что-то поменять. Конечно, при этом он преследовал интересы княжества, отнюдь не руководствуясь симпатиями или антипатиями. Но и Куликов, если бы руководствовался этим, непременно постарался бы помириться со мной и Наташей, а не раз за разом выходил бы на моих врагов.