— Совсем не видно, Петр Аркадьевич, что здесь недавно была зона.

— У нас и не было таких разрушений, как у вас, Павел. Но город малонаселен, хотя дороги мы расчистили. Основное восстановление пойдет по весне.

Прибыли мы перед самым ужином, поэтому Молчановского-младшего мы успели разве что разместить и наскоро ему показать, что у нас где в доме. Паучков я попросил отслеживать его передвижения на случай, если у гостя внезапно окажется шпионская миссия.

Эпичная встреча случилась совсем скоро. Павел уже был в столовой, когда туда влетела раскрасневшаяся Ниночка, сопровождаемая Мотей. Мотя безудержно болтала, напоминая, что ни щипцы, ни утюг я так для нее и не сделал, и неплохо было бы хозяйке о том побеспокоиться.

— Ой, — сказала Ниночка, приглаживая волосы, — у нас гости.

— Добрый вечер, — хмуро сказал Павел, понявший подставу деда, и поклонился. — Павел Петрович Молчановский.

— Нина Юрьевна Беляева, — задрала она свой хорошенький носик и сделала книксен.

— Мотя, — представилась паучиха. — Приятно познакомиться со столь воспитанным молодым человеком. А вы умеете делать механические насадки? Мне очень надо.

Она прижала передние лапы к груди, в одной из которых была расческа, а в другой зеркальце.

— Увы, Мотя, не умею, — ответил он.

— А что вы умеете? — спросила она. — Читать хоть выучились? Или нет?

«Да что вы себе позволяете?» — явно хотелось сказать Павлу, но он не мог себе позволить потерять лицо, ругаясь с механической игрушкой.

— Не обижайтесь на Мотю, Павел Петрович, — защебетала Ниночка. — Она излишне болтлива, бонус у нее такой при создании. А мозгов дополнительных бонусом не дали, вот она и несет временами чушь.

— Дефектный экземпляр, — понимающе кивнул Павел.

— Я дефектный экземпляр? На себя посмотри, — проскрипела Мотя. — Я семью спасла от убийцы. Я очень полезная. Мне бы только еще щипцы для завивки. Но никто не делает.

— Как это семью спасла? — удивился он.

Пересказывала ему Ниночка в красках и образах. Настолько быстро, что бедной Моте мало чего удалось вставить.

— Боже, я так испугалась, — под конец сообщила Ниночка. — Я такая трусиха. А вот вы, мне брат рассказывал, вы даже толпы тварей не убоялись. Вы такой смелый, Павел Петрович.

Она приложила руки к груди совсем как Мотя, но с поправкой на вид, и смотрела на Павла с таким восхищением, что он засмущался и поплыл. Не знаю, отрабатывала ли сестренка на подвернувшемся мальчике подсмотренные у маменьки приемы или делала это по причине того, что Беляев предварительно одобрил союз с Молчановским, но цели своей она точно добилась. Павел перестал хмуриться и начал охотно рассказывать о своих сражениях с монстрами. Ниночка ахала и восторженно повторяла, какой он храбрый, она бы точно упала в обморок. Ко времени, когда в столовой собрались на ужин остальные, договорилась эта парочка до того, что Павел пообещал Ниночку защитить, если на дом нападут монстры, а она сказала, что теперь этого совсем не боится.

Бедная Мотя грустно сидела у ножки ее стула, что-то тихо бубня себе под нос, поскольку молчать она не могла в принципе, а заглушать хозяйку не хотела.

К концу ужина в столовой появился Валерон и жалобно тявкнул:

— Я умираю с голоду, а они здесь обжираются. За мой счет, между прочим. Я тружусь не покладая лап, обеспечиваю им возможность хорошо питаться, а они даже не поставили мне миску.

— Какой громкий песик, — недовольно поморщившись, сказал Павел.

— Он не всегда такой, — ответила Ниночка. — Если он не хочет, его вообще невозможно найти.

Валерон подбежал ко мне и требовательно уставился. Присутствие за столом постороннего не позволяло мне сделать помощнику выговор. Успокоить его можно было только одним способом: накормить. Но как сделать это в присутствии постороннего, который заметит, что крошечный песик съедает намного больше, чем в него должно влезать?

Придумать что-то я не успел, поскольку завибрировал мой переговорный артефакт. Вызывал меня Николай Степанович.

— Петр Аркадьевич, беда! Требуется ваше срочное присутствие в Святославске.

— Что случилось?

— Не для разговора на расстоянии, — почти шепотом ответил Николай Степанович. — Очень важно и очень срочно.

Похоже, на расстоянии не было и возможности его убедить, что разговор никто не сможет подслушать, хотя я попытался. Потом вздохнул, сообщил присутствующим, что у меня появились неотложные дела, и вышел из столовой. Валерон засеменил за мной, воинственно задрав хвост.

— Надеюсь, неотложные дела — это покормить меня? — тявкнул он.

— Чтобы поесть, тебе нужно просто зайти на кухню и взять что хочешь. А не вымогать на глазах у посторонних.