— Помните, вы говорили о преступнике, оставившем на месте нападения на меня руку?

— Разумеется, Михаил Илларионович. Я же его по руке и нашел. Точнее, не его, а место его нахождения.

— Так вот, мои люди проверили и действительно обнаружили в лечебнице казарм человека без руки. Человека, выполнявшего поручение императрицы. Строго говоря, Рымников — это вообще глава ее охраны.

— Рымников — это тот, кто на вас напал? — уточнил я, как будто сам этого не знал. Из слов Молчановского это вроде бы следовало, но я боялся показать лишние знания.

— Именно. И напал он на меня по приказу императрицы.

— Возможно, он думал, что в вертолете лечу я, Михаил Илларионович?

Молчановский опять махнул рукой, этак обреченно.

— Если бы, Петр Аркадьевич. Мои люди его похитили…

— Из дворца? Это вообще возможно?

— Выманили под предлогом целительской помощи, — пояснил Молчановский. — Но это ерунда. Не ерунда то, что императрица им приказала убить именно меня. Представляете, Петр Аркадьевич, я к Ирине Викторовне всегда относился если не как к дочери, то как к племяннице. А она меня — и убить?

Он беспомощно на меня посмотрел, став ненадолго не влиятельным князем, а обычным стариком, потерявшим в жизни нечто важное, касавшееся взаимоотношений между людьми.

— Михаил Илларионович, я не хотел этого говорить, но у меня есть информация, что императрица находится под клятвой Ольге Юрьевне, так что это может быть происками великого князя, — ответил я. — А он вас один раз уже списал.

— Как под клятвой Ольге Юрьевне? — охнул он. — Петр Аркадьевич, но это же государственное преступление.

В том, что это государственное преступление, я с Молчановским был согласен. Отсутствие Ольги Юрьевны меня напрягало очень и очень сильно. А тут еще выяснилось, что она либо связывалась как-то с императрицей, либо вообще управляла ею ментальными закладками. И кто знает, на кого будет нацелен следующий приказ об уничтожении. Групп-то у Ирины Викторовны в распоряжении было две, и одна осталась в целости и сохранности. И кто может гарантировать, что вторая группа не идет к кому-нибудь еще? К другому неугодному князю или к этому же?

Строго говоря, если бы Молчановского подкараулили не тогда, когда он летел в вертолете, то убийцы могли бы достичь своих целей, поскольку показали владение сильными заклинаниями.

— Нужно созывать внеочередной совет и предъявить на нем Рымникова, — предложил я. — После чего потребовать ответа от императора. Предупреждаю, что информация о клятве императрицы была получена от человека, на которого я не могу сослаться.

Молчановский смутился.

— Тут вот какое дело, Петр Аркадьевич: перестарались мои люди в Святославске. Можно только труп предъявить, а труп более никому ничего не скажет. Увы, труп доказательством являться не может, разве что его на месте преступления бы получили.

— Что ж они так…

— Когда пытаются добиться правды, а ее охраняет клятва, так часто бывает.

Осуждение сразу же пропало. Можно подумать, у меня такого не случалось. Здесь восхищаться надо, что вообще чего-то добились, а не возмущаться, что добились мало. Главное что? Что Молчановский получил подтверждение своим словам, а остальное вторично.

— В любом случае рука напавшего у меня есть. Информацию можно затребовать от целителей. Мы не можем оставить покушение на князя безнаказанным, даже если оно исходит от представителя императорской семьи.

— Тем более что оно исходит от представителя императорской семьи, — поправил меня Молчановский. — Так что? Созывать внеочередной Совет?

— Причина есть. И очень веская, — признал я.

— Черт-те что происходит, — проворчал он. — Где ж это видано, чтобы император выступал против собственной страны?

— Возможно, император считает, что без князей, неподвластных ему, империи будет лучше? — предположил я. — А возможно, он и понятия не имеет, что происходит.

— В любом случае это не самый хороший правитель, — жестко сказал Молчановский. — Если учесть, что он даже реликвию к себе не привязал… Какой он император вообще?

— И что вы предлагаете? — заинтересовался я. — Если убрать императора, изменения будут не самые хорошие. Нужна некая надстройка, регулирующая взаимоотношения между княжествами.

— Я это прекрасно понимаю, — в сердцах выдохнул Молчановский. — Но нынешний — это и не император. Это вообще недоразумение. Зачем нам такой?

— Князья тоже разные бывают, — заметил я. — Вон Гуляев приехал ко мне с возмущением, что я восстанавливаю реликвии не по списку, должен был его реликвию восстановить, а восстановил вашу.