— Славная госпожа, ты из которых?

Ведь и правда, могла оказаться баньши. Это-то как раз могло быть и не страшно, Кейр слыхал о добрых соседях чуть больше, чем детские сказки — все-таки не в последней семье клана уродился. Он знал: баньши не злы. Плачут не чтобы накликать беду, а от жалости. Они ведь людям какая-никакая родня, того же адамова семени. О детях заботиться помогают, злые чары отводят, а если совсем-совсем не могут помочь — плачут. Заранее. Оттого дураки верят, что это баньши напасть и накликали.

Ответ — ошарашил.

— Я человек, — совершенно серьёзно сказало совершенно нечеловеческое существо.

Кейр посмотрел на крестик. Сообразил: либо выгнали за крещение, либо крестилась назло. Решила — бить посуду, так всю! Распустила волосы, вооружилась и громко топает в Кер-Мирддин. Сердита настолько, что пробирают ужас и умиление разом.

Ужас, прежде всего, от того, что непонятно: а чего от неё ждать-то?

— А уши и глаза у тебя от кого, человечка? — спросил Кейр.

Та сперва — задумалась. Потом — закашлялась. Потом — пожала плечами.

— Выходит, что от сидов. Из тех, которые для ирландцев племя Дану, для скоттов — Благий Двор, а для вас — народ холмов. Ростом только не вышла.

Развела руками: мол, не виновата я, что такая худая да короткая. Кейр же рассматривал её наново, и глазам своим не верил. Сиды — те, кого раньше считали богами. Не всех, а старших да сильнейших. Но они же в легендах прекрасны! А эта… а эта умильна. Она напоминала лесного зверька — того, что замирает у дороги, широко раскрыв глаза. Хочется и погладить, и за уши потрепать. И подвезти, не без того. Правда, зверёк в кольчатой броне, да пращой подпоясана.

— Ты больше похожа на тилвит тег. Только волосы не золотые.

Фэйри только пожала плечами, мол, понимай, как знаешь. Но, пожалуй, на племя Дон она и вправду более похожа — они ведь ирландцы, а чтобы среди ирландцев, люди там они или нет, не встречалось рыжих…

Ушастая невзначай поправила ворот, тронула свой золочёный крестик с небольшим красным камушком посередине. Верно, даже если бы она и была тилвит тег — крестик меняет всё. Она теперь в правах человека. Молоденькой девушки, причём, верней всего, без роду-племени. Да она же боится! Оттого и ворот дёргает. А кого боится-то? Кейра, что ли? Кейр понял — всего. Кто знает, как меняется мир для подобного существа, когда оно принимает Бога? Зато стало ясно, как себя вести правильнее всего: как с малознакомой соседкой. Доброй соседкой в прямом значении этих слов.

— Извини, глупость сказал. — Кейр показал, что все понял. — Волосы у тебя, скорее, медные. Так может, тебя подвезти?

— А что попросишь за провоз?

То ли играет, то ли и правда боится, что парень начнёт жениховские подвиги считать, или сочтёт за гулящую, у которой одна расплата за все мужские услуги. Мелькнула ещё мысль про волшебные обязательства за услугу поминаемые в сказках, но то были сказки даже не старые — древние, и герои в них были совсем языческие. Здесь и сейчас язычников не наблюдалось.

— А и попрошу, — Кейр постарался улыбнуться как можно более безобидно. — Разговор, от скуки. Ещё от права растрепать, что деву из народа холмов до Кер-Мирддина подвозил, никак не откажусь.

Кейр изо всех сил старался выглядеть добрым христианином, честным отпрыском благородного рода, подвозящим худородную соседку. Получалось хорошо, потому, что таким он и был, разве побогаче многих — и таким его видела сида. Увальнем с доброй хитринкой в глазах.

— Годится, — пытаясь подражать степенному говору, ушастая девица забросила в двуколку мешок и взгромоздилась сама. Аж оси скрипнули. Даже привстала, держась за бортики, словно воин давних времён. То ли очень хотела дорогу впереди видеть, то ли назад оглядываться не желала, то ли просто привычка у неё такая — быть готовой соскочить и вступить в рукопашную схватку с врагом или метнуть дротик с остановки. У Кейра в желудке похолодело от мысли, сколько лет должно быть той, для которой колесница — оружие. Впрочем, время в холмах течёт странно.

— Про что говорим? — поинтересовалась сида, отстучав зубами очередной тряский участок. Римская дорога всё ещё хороша, но цемент между камнями местами выщербился.

— Вот про сидов и побеседуем, — предложил Кейр. Поспешно прибавил: — ежели не возразишь.

Сида кивнула.

— Чтобы не пересказывать ведомое всем… Что у вас, наверху, о нас знают?

Толком старых легенд Кейр и не помнил. Врать — боязно, сиды ложь чуют, хоть и не всегда, но очень часто, зато обижаются, если на обмане поймают, вусмерть. Кейр вздохнул и вывалил, что знал.

— А ничего, только сказки мелют. Может, не всё врут, так не проверишь. У нас-то в роду вашего корня нет, и под холмы никто не хаживал. А вот что людей в былые времена для вас резали, это слыхал. Чтобы урожай был, да за исцеление короля, ну и всяко ещё. А ты-то чего наверх вылезла? Да ещё и с крестом.

Хорошая идея — пусть сида сама говорит. Тем более, что они-то вообще неправду говорить не могут. Только умалчивать да ходить вокруг и около.

— С крестом, потому что крещёная и верю. Почему пришла к вам? А я для вас хотя бы не совсем чужая. Соседка, да ещё добрая, а не демоница, не бесхвостый зверь и не заморская диковинка.