Шрифт:
— Я беру за наблюдение шестьдесят долларов в час, задаток вперед — тысяча долларов.
Вранье, конечно, но, может быть, это ее отпугнет. Похоже, тут тоже все сведется к разгребанию грязи.
— И когда он будет спать, я тоже буду спать. Торчать у него под окнами, лишь бы накрутить побольше часов для оплаты, я не собираюсь. Если он посреди ночи встанет и помчится к своей красотке, я об этом ничего не узнаю.
— Вы как-то легкомысленно к этому относитесь, — сказала Ронда Девон.
— Меня не очень прельщает такая работа. Хм… Я хочу еще вот о чем спросить вас, миссис Девон. После той операции на сердце он с вами хоть раз пробовал? Вы уверены, что у него сосудистая недостаточность?
— Было несколько жалких попыток. Нет, у него не может быть эрекции, я уверена.
Лимонный свет лампы особенно подчеркивал ее худобу. Непонятно почему, но она вызывала жалость. Хотя как-то странно жалеть таких богатых.
— Миссис Девон, вы боитесь, что он в кого-то влюбился, правда? И хочет иметь ребенка именно от нее? Неважно, как это будет сделано?
— Пожалуйста, осторожнее с этой вазой, она этрусская, — сказала Ронда Девон, как будто не слышала вопроса. — Я приготовила для вас все нужные сведения о Клайве. И фотографию. Вон там, на столике у двери.
Ронда Девон медленно встала с дивана. Ее слегка качнуло: выпито было порядочно. Когда она шла через мраморный холл, провожая детектива к выходу, ее заметно пошатывало.
— А как вы хотите использовать эту информацию, если я ее добуду? Ну, кто эта женщина и почему ваш муж на это решился. Что вы собираетесь предпринять?
— Вас это не должно беспокоить, — ответила Ронда Девон.
— Но мне нужно это знать. Если вы не скажете, я откажусь.
Ронда Девон внимательно посмотрела на детектива и улыбнулась, показав великолепные зубы:
— Абсолютно ничего. Но я должна знать. — Немного погодя она добавила: — Я готова выплатить премию, если вы что-нибудь выясните. Скажем, пять тысяч. Я не стану делать вид, будто у нас с мужем прекрасные отношения. Или даже нормальные. Но я должна знать. Ведь вы тоже женщина, как вы не можете это понять?
2
После четвертого звонка он протянул руку к телефону, но никак не мог его нащупать. Он долго шарил по ночному столику, пока телефон не свалился на пол. Все это время ему казалось, будто он апельсин и кто-то выжал его досуха, так что внутри осталась одна горечь. И ни капли сока. Как в пересохшем кустике полыни.
После седьмого звонка он все-таки дотянулся до телефона. Аппарат был сделан в виде боксерской перчатки. Хозяин особняка, который он сейчас охранял, должно быть, еще в школе как-то раз участвовал з соревнованиях по боксу и с тех пор стал завзятым болельщиком. Его кабинет был весь увешан гравюрами Лероя Неймана4 на спортивные темы и фотографиями известных боксеров. Бывают такие люди.
— Алло! — прохрипел он в перчатку. Услышав в ответ что-то невнятное, он перевернул трубку другим концом вверх. Женский голос произнес:
— Детектив Каттер?
— Да. Кто это?
Теперь ему показалось, будто его черепная коробка до краев заполнена горчичным газом.
— Я не вовремя позвонила?
— Нет, это день сегодня неудачный. Какой сегодня вообще день?
— Понедельник, четвертое февраля.
— А год?
— Я вам, кажется, помешала?
— Да нет, мне все равно надо встать поблевать. А кто вы такая?
— Меня зозут Брида Берроуз, — сказала она. — Я частный детектив, работала в полиции Лос-Анджелеса.
— Ну и чего вам от меня… О, черт!
Линн Каттер вывалился из кровати и в одних пижамных штанах (штаны были того психа, помешанного на боксе) заковылял в туалетную комнату, чувствуя себя так, будто пытается бежать под водой. Туалетная комната была огромного размера — больше, чем полицейский участок в Палм-Спрингсе. Добежать до унитаза он не успел, и его вывернуло наизнанку над огромной ванной с позолоченными кранами,
Линн немного полежал на прохладном кафельном полу, разглядывая цементный шов между плитками, который оказался у него прямо перед глазами, — таким этот шов, наверное, представляется таракану. Потом он с трудом приподнялся, вытер рот полотенцем с вышитой монограммой и взял параллельную трубку в виде кроссовки.
— Я умираю, — сказал он.
— Если хотите, я перезвоню через полчаса.
— К тому времени меня уже не будет в живых, — простонал он. — Послушайте, вы думаете, это так легко — говорить в тапочек? Чего вам от меня надо?