Пока экспертная комиссия заседала, я продолжал возиться с деталями, а голова катала план по кругу. Звучит он просто, нам нужно приманить волосяна, делать это будем чучелом, и оно обязано повторять настоящего настолько точно, чтобы ночью его не раскусили. Форма, считай, готова, остается подсветка, и в ней вся соль.

Конструкция сама по себе нехитрая, полое брюшко да шип на положенном месте, ну и свет изнутри. Источником пойдет свечка, которую изготовим прямо здесь, в деревне их нынче почти не водится, и проще слепить самому, чем выпрашивать. Спину истыкаем отверстиями, по бокам тоже наделаем, и получится волосян в крапинку, всё по природе, у настоящего тоже светятся волоски, натыканные по всей спине.

Через боковые дырки воздух будет засасываться, через верхние выходить отработанный, тяга выйдет исправная, и по всем прикидкам схема рабочая. Будет у нас в итоге свеча-волосян, и ветром такую, если что, не задует.

За крапинку взялся сразу же, пока глина мягкая, выбрал щепочку потоньше, прошелся по спине рядок за рядком, по бокам добавил россыпь помельче, и жабка стала напоминать решето. Со стороны занятие смотрелось, подозреваю, диковато, сидит человек посреди ночи у костра и с азартом дырявит глиняную жабу, но в этой компании удивить кого-то сложно.

— Вообще, мне кажется, морда у волосяна поблагороднее выглядит, — заключил Вельт, понаблюдав за лепкой. — Не такой он уродливый в природе. Правда, я его видел только издалека, но зрение-то у меня хорошее.

— Ну не знаю, по-моему, наоборот, смазливый какой-то получился больно, — Кейн склонил голову набок, оценивая.

— Так и хорошо, — рассудил владелец пятачковой версии. — К страшному кто полезет? Испугаются.

— И то верно…

Сзади я вырезал у жабки крышечку, отверстие с бортиком и глиняную заглушку к нему, чтобы закладывать внутрь свечу. А лучше сразу подожженную, так оно вернее, заложил, закрыл, и стой себе, красавец, на загляденье конкурентам.

Сушку устроили тут же, поставили жабку боком к огню, ближе к жару. Обжигать ее незачем, да и времени взять неоткуда, лампадка у нас одноразовая, ей эту ночь прожить, а дальше хоть потоп. Отвернулись на секунду, и по боку поползла тонкая трещинка.

— Тю, сволочь какая… — проворчал я, разглядывая повреждение.

— Да ладно, волосяна шрамы украшают, — утешил Кейн.

Пока глина подсыхала, пора было запускать следующее производство.

— Сегодня у тебя задача стратегического масштаба. — я повернулся к стражнику и замолчал, подпитывая серьезность момента.

— Да вы издеваетесь! Почему опять я?! — взвился служивый.

— А почему «опять»? Тебя же вообще не трогали. — я даже начал перебирать в памяти, чем мы так успели поэксплуатировать бедолагу, но ничего такого не вспомнил.

— Ну, я на всякий случай…

— Так вот, — вернулся я к торжественному тону. — Задача стратегического масштаба. Мне нужна твоя каска.

Стражник тут же ухватился за каску обеими руками, остальные пока просто не понимали, к чему все идет.

— Да воск плавить, — пожал я плечами. — Посуды-то нет.

— Не, каску не дам, — замотал он головой. — Она ж казенная. С меня Гундар потом спросит.

— Да вернем мы тебе каску, еще и лучше прежней станет. — махнул я рукой, — Воском пропитается, от ржавчины защита. Сносу ей не будет.

— А ей и так сносу нет, — парировал стражник.

— Не даст, так дерьмом метну, — подметил Эдвин.

— Ну, это уже другой разговор, — крякнул стражник и протянул мне казенное имущество.

В общем-то оно и правильно, время поджимает, гонять кого-то в деревню за котелком было бы глупо, да и зачем, когда вон, два стражника с котелками на голове уже имеются. Грех таким запасом не пользоваться.

Воск ушел в тару, та встала на угли, и дальше оставалось только не зевать. Хозяин каски пристроился рядом и караулил свое добро не хуже часового, я только успевал командовать, когда сдвинуть ее с углей, а когда вернуть. Кусок расходился неохотно, сперва осел, потом поплыл по краям, и над костром потянуло медом, да так, что Кейн подобрался поближе и завис над каской с намекающим лицом.

— Даже не думай, — предупредил я. — Тебе после козинаков вообще к сладкому на сегодня нельзя.

— А я, может, просто дышу, — оскорбился Кейн, но нюхать стал издали.

Пока содержимое доходило, занялся фитилем, и тут своя наука. Веревка у нас пеньковая, да еще скручена туго, гореть в таком виде она будет откровенно хреново, начнет раскручиваться и коптить, поэтому распустил ее на волокна, много не надо, так что справился быстро, а волокна сплел в косичку.

Фитиль получился толстоват, зато гореть обязан ровно, да и в заливке такой не утонет. Напоследок пропитал его воском, окунул пару раз в каску и отложил стынуть.

В прошлой жизни, к слову, длинные свечи примерно так и делали, брали фитиль, окунали в расплав, вынимали и ждали, пока слой затвердеет, потом макали снова, и так по многу заходов, пока не нарастет свеча нужной толщины. Работа неспешная, из инструментов нужны разве что руки да терпение. Восковые свечи там жгли дома побогаче, народ попроще обходился сальными, света от тех меньше, зато вони больше, и коптят так, что потолки чернеют. Нам вся эта романтика ни к чему, у нас формочка.