— Прости, — тихо говорит он, — ты права, а я несправедлив.

Мы стоим так близко, что наши губы почти соприкасаются, и я чувствую жар, разливающийся по телу. Но в этот момент распахивается дверь, на пороге появляется толстячок в кожаном фартуке и с пустым бочонкам в руках и, увидев нас, вопит:

— Ай, бесстыдники, нашли место! А, ну, прочь отсюда, пока я стражу не позвал! В другом месте миловаться будете!

Дэгу хватает меня за руку, и мы убегаем, хохоча, как подростки, которым удалась невинная шалость. На обратном пути мы почти не разговариваем. Дэгу, видимо, боится моей очередной вспышки, а я не хочу нарушать хрупкое перемирие. Когда расходимся, Дэгу говорит:

— Если вдруг тебе вновь нужен спутник для прогулок по городу, я всегда в твоем распоряжении!

— Хорошо, я учту!

Мы обмениваемся улыбками, и я ухожу, наполненная радостным волнением, названия которому пока давать не хочу.

Но прогуляться нам больше не довелось. Сивинд объявляет, что завтра с утра мы выдвигаемся в путь. Он получил послание от Игниса, договоренность, что они пересекутся на полпути. Приготовления закончены, и нас ничто не держит. По совету князя вечер я провожу за книгами. Брать их с собой нельзя, уж больно редкую и ценную информацию они содержат. А сборами вещей все равно занимается Ани, я понятия не имею, что понадобится для путешествия по незнакомому миру. Мешочек с жемчугом и монетами я прикреплю к поясу, а гребнем заколю волосы, больше ничего своего у меня нет.

Звонкий смех отвлекает меня от изучения порождений. Я осторожно подхожу к окну, и под прикрытием светлых занавесок, ловлю обрывки чужого счастья. Внизу, в саду князь гоняется за маленькой, лет пяти, девочкой, в льняных кудряшках которой сверкают солнечные искры. Диана, стоящая чуть поодаль, с умилением наблюдает за игрой и хлопает в ладоши каждый раз, когда маленькой проказнице удается перехитрить отца и избежать его крепких объятий. Но вот, наконец, беглянка поймана, Сивинд подносит ее к жене, и они расцеловывают дочку в тугие, как яблочки, щечки, а та вновь и вновь заливисто хохочет.

Похоже, князь счастлив в браке. У него — очаровательная, явно любящая его жена, двое чудесных детей, пусть даже Дирк сейчас переживает сложности подросткового периода. Сивинд выглядит совсем юным и невозможно поверить, что за его плечами сотни прожитых лет и опыт Смотрителя. Мне не довелось испытать торжество стихийного полета, хотя по следам наших занятий я могу предположить, каково это. Но сейчас, глядя на князя, нежно целующего жену и дочь попеременно, я готова поверить, что человеческая участь для него оказалась, в итоге, важнее, чем возможность быть ветром.

Как я поняла, пример моих родителей — это редкое исключение за всю историю традиции браков со Смотрителями. Им удалось преодолеть запреты и предрассудки, спастись, чтобы сохранить любовь и…меня. Я осторожно отступаю от окна, забираюсь с ногами на кровать. Слезы не приходят, лишь светлая грусть. Как же я скучаю по родителям! А, сталкиваясь с Дирком, то и дело вспоминаю Эрика, и, честно говоря, жалею, что уделяла ему мало внимания. В детстве он был забавным круглолицым малышом, который всюду таскался за мной хвостиком, а я раздувалась от гордости, считая себя его второй мамочкой. Но большая разница в возрасте все-таки сказывается. Когда ему минуло восемь, а мне шестнадцать, у меня началась своя, взрослая самостоятельная жизни, и обожание Эрика стало меня утомлять. Я отдаривалась игрушками и сладостями, лишь бы он не мешал моим разговорам с подружками. А потом мы отдалились, и он прочно ушел в мир компьютерных игрушек. Даю себе зарок, что когда вернусь, исправлю свое упущение. Обязательно найду возможность вытащить его из дома и найти общие интересы, которые вновь нас сплотят! Вернуться бы только… Хорошо, что завтра уже в путь!

Голоса за окном стихают, все уже ушли. Князю, наверное, жаль будет расставаться с женой и дочкой? А каково будет Диане его ждать? За перевалом неспокойно, там другие правители и свои порядки. На минуту я сожалею, что не удалось узнать ее поближе. И как только я успеваю об этом подумать, раздается тихий стук в дверь, и на пороге стоит Диана собственной персоной.

— Светлого вечера, Селина, — приветствует она, оглядываясь. — Могу я войти?

Я быстро закрываю за ней дверь, раздираемая любопытством.

— Сивинд против нашего общения, на то у него свои причины, но…я надеюсь, ты не откажешь мне в просьбе?

Она протягивает мне тонкий конверт, вернее, лист бумаги, сложенный вчетверо и запечатанный сургучом.

— Если…когда попадешь домой, перешли письмо по этому адресу. Это все, о чем я прошу! И пусть дорога ваша будет удачной! Прощай!

И также торопливо уходит, словно и не было. Домой? Что она имеет в виду: западное побережье? Князь сказал, что никто не знает, откуда я взялась. Ну, не считая, конечно, Дэгу, Дирка и Мика. Про Диану он не упоминал, но, как говорится, что знает свинья — знает весь город. И если под «домом» Диана подразумевает мой мир, то выходит…она сама оттуда? Беременная женщина…Дирк…Значит, Дирк не родной сын князю, а приемный? Получается, ее вопрос, не американка ли я…Она проверяла, пойму ли я язык, и убедилась, что я вовсе не найденная сестра с другого берега!

Меня так и подмывает раскрыть и прочитать письмо. Или, что лучше, разыскать Диану и подробно ее расспросить. Ага, и наткнуться на Сивинда, и тогда мы обе огребем по полной программе! Понятно же, что он не хочет, чтобы мы общались. Ладно, ничего не поделаешь. И письмо я читать не буду. Как бы мне ни было интересно, оно чужое и адресовано не мне, хотя адрес-то внутри, и развернуть мне его все равно придется. Но не сейчас. Не раньше, чем я почую под ногами благословенную землю Вомо. Или, судя по всему, Бату, ведь родители вернулись туда.