Шрифт:
Она подняла голову, отказываясь прятаться или отводить взгляд.
Глаза Софи блестели от слёз. Селеста застыла с приоткрытым ртом, не скрывая потрясения. Даже Селина, самая сдержанная из них, казалось, была в ужасе от услышанного.
Сера кивнула.
— Теперь вы знаете. Моё будущее — это не семья.
Но молчание не рассеивалось.
Сера повернулась к Сесили, желая услышать то, что могла сказать только сестра. Хотела, чтобы та наконец вступила с ней в спор, как умела лишь она.
— Ну же, Сес. Неужели даже ты не можешь ничего сказать?
Сесили без колебаний встретила её взгляд.
— Ты не заслужила ничего из того, что с тобой случилось.
Шесть слов. И почему-то до сих пор никто не говорил ей этого. Она сама даже никогда не думала об этом.
А теперь эти слова прозвучали, словно безупречно точный и в то же время желанный удар, от которого у неё перехватило дыхание.
Сера сжала губы, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Никто такого не заслуживает.
Сесили кивнула.
— Господь свидетель, это правда. Но ты — особенно. И я считаю, что ты должна это знать.
Не ответив, Сера посмотрела в окно и с удивлением заметила, что на горизонте уже показались трубы Хайли.
— Мы почти приехали.
Сердце забилось быстрее.
В прошлый раз, когда она ехала в карете по дороге к Хайли, она почти не обратила внимания на поместье. На то, как величественно и внушительно оно возвышалось перед ней, словно само своим видом напоминало о древности герцогского рода, которому принадлежало.
Огромный дом, раскинувшийся среди сотен акров пышной зелени, с бескрайними угодьями, уходившими далеко за горизонт.
Он был создан для того, чтобы поражать воображение. Внушать трепет. Напоминать о пропасти между теми, у кого всё есть, и теми, у кого нет ничего.
Сера одновременно ненавидела его и любила. Ведь именно это место породило её мужа, словно Малкольм появился на свет не от человека, а вырос из самого поместья.
Когда-то ей удавалось заставлять Малкольма улыбаться именно здесь, и тогда она чувствовала себя могущественнее, чем когда-либо в жизни.
Она приложила пальцы к стеклу и подалась ближе к окну, представляя, будто может уловить сладковатый запах земли за его пределами. Будто способна прикоснуться к прошлому. К будущему, которое оно ей обещало.
Сера покачала головой.
Того будущего больше не будет.
Но это не означало, что у неё не могло появиться другого.
Будущего, в котором она свободна. В котором сама заботится о себе. В котором добивается успеха благодаря собственным заслугам, а не прихоти мужа-аристократа.
Каким бы изменившимся он ни казался.
А он и правда казался другим, хотя Сера не могла понять, в чём именно заключалась эта перемена.
Впрочем, она и сама изменилась.
Настолько, чтобы понимать: с выбранного пути нельзя сворачивать.
Карета замедлила ход и свернула на длинную, тянувшуюся на многие мили подъездную аллею. На неровной, редко используемой дороге её изрядно раскачивало.
Сера отвела взгляд от окна и посмотрела на сестёр. Все они наблюдали за ней — настоящий отряд солдат в корсетах и нижних юбках, готовый к бою и ожидающий приказа.
Она посмотрела на каждую из них. Все были полны решимости и держались с гордостью.
Сера невольно улыбнулась.
— Он придёт в ярость, когда увидит, как мы все вывалимся из кареты.
— Отлично, — ответила Софи.
Сера с восхищением посмотрела на свою младшую сестру, сильную и гордую. На то, как та выросла, расцвела, превратилась в женщину, которой теперь была.
— Я редко облегчала жизнь герцогу Хейвену и не собираюсь начинать сейчас. Он задолжал мне слишком много.
Поместье показалось из-за деревьев, и Сера сразу заметила его.
Малкольм стоял один на верхней ступени широкой лестницы, ведущей к главному входу.
Она напряглась, а Софи выглянула в окно.
— Господи боже. Он тебя ждёт?
— Вероятно, боится, что я не послушаюсь его приказа.
— Какой же он мерзавец, — заметила Селина.
— Ещё не поздно развернуть карету, — предложила Селеста.
На мгновение Сера всерьёз задумалась над этим.
— Как думаете, он там с самого утра? — спросила Софи.