Основа побежала по узлам послушно, внутренние структуры сложились как надо. В целом, снаружи раствор схватился накрепко, а вот в глубине швов сырость еще держится, в самых толстых местах особенно, внизу и вокруг топки. Ну ладно, можно сказать подсох мой красавец, причем даже раньше, чем я закладывал в план, и спасибо тут, подозреваю, рунным кирпичам, Основа в них гуляет и воду гонит наружу.

Такое усердие полагается поощрять, и подарок для него у меня давно заготовлен. Подкатил чурбак, забрался наверх, выбрал замковые кирпичи, у Сурика они шли с самыми жирными узлами, и вывел поверх пару рун поглощения, одну над топкой, вторую ближе к трубе. Практика уже отработанная, линии легли с первого раза и прижились без капризов, а свод теперь сам будет затягивать в себя Основу, распределять ее по кирпичам, восстанавливать те же волосяные трещины, без которых при обжиге не обойтись, как ни клади. Спустился, отошел на пару шагов и придирчиво оглядел работу со стороны.

Впрочем, а чего стоять тут ногами глину мять? Сегодня и начнем! Не полноценный обжиг, понятно, а первую ласковую протопку, на щепе и тонких дровах. Если сразу дать полный жар, вся вода в кладке мгновенно обернется паром, а пару в тесном шве деваться некуда, кроме как наружу, вместе с ним.

Потому новую печь первым огнем не греют, а сушат, по идее даже не один день, а лучше всю неделю. Столько терпения у меня нет, но хотя бы вечер горну положен, заодно проверим тягу и колосник со всеми заслонками, дел набирается прилично, так что пробный запуск выходит ничуть не проще настоящего.

Шамота, разумеется, сегодня не будет, пластины белой глины сохнут тут же, под навесом у штабелей, и идет это, к слову, бодро, тонкому телу много не надо. Сверху на каждой из них красуется знакомый оттиск. Пригляделся и не поверил, накопители. Сурик умудрился пропечатать рунами даже расходный материал.

Сам печатных дел мастер обнаружился рядом, он вообще чует кирпич шагов за пять, и это не преувеличение. Стоял и в очередной раз подравнивал последний ряд, который и без него лежал будто по нитке.

— Сурик, — я осторожно поднял одну пластину и повертел, оттиск сидит почти по центру, ставили его явно с любовью. — А накопители им зачем?

— Ну а что. — Он подобрался и встал между мной и рядами пластин, с ним такое нечасто. — Они разве не заслуживают?

— Заслуживать-то заслуживают, — вздохнул я и уложил пластину на место, в строй. — Только мы их потом разобьем в крошку и отправим в следующий замес. Всех до единой.

— Вот именно, — кивнул он так, будто я его правоту сам и доказал, и подоткнул камышовый край, укрывая подопечных от косого солнца.

Спорить с ним о кирпичах занятие безнадежное, да и смысла нет, накопитель ведь и правда потихоньку тянет Основу из воздуха, за время сушки пластина успеет напиться до краев, а такая глина набирает свойств сверх положенного, на сырце это давно видно. Основой кашу не испортишь, это факт.

Кстати, прием этот в моем мире знали и без всяких систем. Не тот, что про Основу, а про шамот. Так вот, битая посуда шла в ход наравне со свежей глиной, отслужил горшок целым, послужит и крошкой. Безотходное производство изобрели не инженеры, а мужики, которым было жалко выкидывать. У нас вот каждая пластина отработает дважды, а с легкой руки Сурика так и трижды.

Дальше пошла возня, которую я люблю, пожалуй, сильнее самой стройки. Наколол щепы, уложил на колосник клетку из тонких дров, подсунул солому, приоткрыл заслонку поддува и запалил. Огонек занялся неохотно, подымил мне в лицо, потыкался туда-сюда, а потом труба распробовала, потянула, и пламя выпрямилось и загудело в полный голос. Тяга есть, и вышла она отменная, не зря я ее вывел такой высокой.

Долго радоваться, правда, не пришлось, на обходе я поймал струйку дыма, сочилась она из шва довольно-таки нахально, даже с завитушками. Замазал жидкой глиной, прошелся по соседним, нашел еще одну, пожиже, и ее туда же. Кладка намекнула, что мест таких у нее много, а вечер всего один, и следующий час я так и проходил в звании мальчика с ведерком, горн пыхтел, а я затыкал ему лишние ноздри.

На дымок, понятно, подтянулись зрители, мужики от угольной ямы пришли всем составом как на смотрины.

— Топит! — обрадовался передний и толкнул локтем ближнего.

— Не топит, а сушит, — со знанием дела поправил тот. — Вон, огонь смешной, таким кашу не сваришь.

— Значит, скоро топить будет, — подытожил третий, и компания закивала, вопрос закрыт.

Дед с фермы подошел последним, оглядел мое хозяйство, крякнул и ушел недовольный, к розжигу он опоздал, а какие тут ставки, когда горит себе ровно и рушиться не желает.

Так я и прокопошился аж до вечера, подкладывал понемногу, гонял огонь от вялого к бодрому и обратно, а заодно слушал кладку ладонью, где готово, а где еще парит. К сумеркам свод отдавал спокойным теплом, дым шел светлый, швы больше не курили. Живет горн, дальше проще, дождаться, пока просохнет до середины, а там можно и первую партию загружать.

— Лорд уезжает. — Кральд обнаружился за спиной, в трех шагах, и молча смотрел, как я вожусь у топки. Давно ли он там стоит, не скажу, двигаться без шума эти ваши практики умеют даже в латах.