Одно из мест для выпасов.

— Вперёд, мои славные воины! — провозглашаю я, истинный сюзерен, полководчески вздымая руку вверх и прямо. — Навстречу новым подвигам и героическим свершениям!

Дэн издаёт лихой свист, и возбуждённые нашим гиканьем кони срываются с места резким намётом. Ветер свистит в ушах, яркое солнце освещает поле и весь мир. Дробно стучат копыта, уверенно работают мощные мышцы великолепных животных. Что ещё нужно для счастья? Лишь удачная охота.

Только что пропустили табун через энергетическую завесу, теперь мы на пару часов свободны. Ту долинку с соблазнительно сочной травой табун уже оприходовал. В других местах, открытых для ветров, вредных мух всех мастей намного меньше.

Через час накупались и загораем, дожидаясь конца кулинарных ритуалов Дэна. На этот раз мы взяли трёх зайцев, один из них подросток, так что можно сказать — два с половиной. И решили не морочить себе голову обыденными кашами, а ограничиться мясной диетой.

— Ты научился сносно стрелять из лука, — отмечает Гров.

Лениво вскидываю ладонь: «подход засчитан».

— Вы не понимаете, как счастливо вы живёте…

— Ты говорил уже, — напоминает Дэн.

— Вам нужно кое-что знать, чтобы вы потом ничему не удивлялись, — мне не хочется, но надо. — В своей собственной семье я — изгой. Меня не любят.

Сведения выдаю порциями, чтобы им легче было усваивать. Как раз Дэну надо перевернуть зайцев на другой бок. Мы помогаем.

— Ты не преувеличиваешь? — осторожно спрашивает Гров.

Я ж говорю, они не понимают. Принцип «сытый голодного не разумеет» в действии. Никогда такого не видели и не могут понять.

— Пару месяцев назад Хендрик проткнул мне шпагой сердце. Отец так рассвирепел, что аж дал ему подзатыльник. Не очень сильный, правда.

Братья впадают в молчаливую оторопь минут на пять.

— Ты ничего не путаешь, Стэн? — осторожничает Гров. — Дуэль между братьями? Несовершеннолетними? Кто разрешил?

— Ты что, шрам на груди не видишь? — да, отметину от шпаги Хендрика я до конца не стал убирать.

— Ну, вижу, но я думал… — Гров замолкает.

— Да никакая не дуэль. Всего лишь учебный поединок. Хендрик настоял. Говорил, что будет полезно, что ничего страшного не случится. Однако случилось. Он фактически убил меня.

Затем пришлось рассказывать о проснувшемся даре. Я бы ведь без него умер.

— Понимаете, в чём дело… Хендрик не имел цели меня убивать, не буду врать. Но точно знаю — такой исход его не особенно пугал.

Опять молчание. Ребята примеривают ситуацию на себя и не могут ничего понять. Как это Гров сознательно подвергнет Дэна абсолютно ненужному риску гибели? Да ещё и от его руки? Гров аж головой трясёт. Ну да, он-то хороший брат. Подзатыльники Дэну прилетают регулярно, но чисто символические и необидные. Дэн и внимания-то на них не обращает.

Дэн находит способ нарушить тягостное молчание:

— Кажется, готово, — бормочет он, вороша костёр.

Фантастически вкусная еда отвлекает от мрачных мыслей. Меня. Однако парни, будто сомневаясь в моих словах, время от времени бросают осторожные взгляды на еле заметный шрам. Был еле заметный, под солнцем он проявляется всё ярче. К этому клочку кожи загар почему-то не липнет.

Поверить невозможно, но шрам — вот он!

— Поэтому я и говорю, что вы не понимаете, насколько счастливо живёте, — ради этого и рассказывал.

Надо менять тему. Хватит о грустном! Рассматриваю очередной кусочек, сочащийся волшебным ароматом. Наелся, но как же не хочется отказываться! Поэтому напряжённо ищу место в загруженном желудке. Нахожу уголочек.

— А здорово мы Лорку сегодня пуганули!

Братья моментально расцветают и веселеют. Над водной гладью близкой реки разносится наш безудержный и беззаботный смех.

— Надо бы сделать так, чтобы паук мог подпрыгивать, — выдвигаю идею, когда обессилевшие от смеха братья затихают.

— Стэн, прошу! Хватит… — стонет Гров.

Вот люди! О грустном им не хочется, о весёлом — хватит.

Перед возвращением заезжаем к табуну, на который выплёскиваю большую часть энергетического запаса. К вечеру восстановится. Завесу пускаю против ветра и в бесконечность, пока она сама не рассеется. Радушная и убийственная встреча слепням, спешащим на запах.

Коней не гоним, идём неспешной рысцой.

— Всё-таки не понимаю, — Гров выныривает из тяжёлых размышлений, — как может родная семья не любить одного из детей?

— Добро пожаловать в реальный мир, дружище! — я бы похлопал его по плечу, но не достану, потому ограничиваюсь вскинутой приветливо ладонью. — В нём ещё и не такое бывает. Предательство, избиения, даже убийства случаются и внутри семей.

— Нашим родителям расскажешь? — на меня сочувствующе глядит Дэн.

— Вы им расскажете. Когда я уеду, — мне не нужны сложные разговоры с бароном.