Шрифт:
— Ничего себе... — выглядывает из подсобки Лена. — Какая красота!
Карточки нет. Но по тому, что вслед за курьером за окном показывается Гуськов, становится очевидным, кто именно решил меня побаловать.
— Поставьте, пожалуйста, вот сюда.
Курьер водружает сирень на прилавок, желает хорошего дня и уходит. Я осторожно касаюсь пальцами веток. Красиво. И пахнет так, что голова кругом. Впрочем, я повторяюсь, не желая признавать правду — я бы предпочла, чтобы эти цветы мне подарил другой человек.
— Если бывшие мужья все такие, может, мне тоже развестись? — мечтательно вздыхает Лена.
— Не советую, — смеюсь я. — Этот экземпляр давно снят с производства.
Подхватываю сумку и, бросив последний взгляд на сирень, выхожу навстречу Мише. Белая рубашка, закатанные до локтей рукава, солнцезащитные очки в руках. Такой пижон…
— Привет.
— Привет.
Он внимательно и как-то странно смотрит на меня. Пытается понять, в каком я настроении?
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Я киваю в сторону магазина.
— И за сирень тоже.
Гуськов хмурится.
— За какую сирень?
Несколько секунд непонимающе смотрим друг на друга.
— За ту, что сейчас привезли. Или… боже, это был не ты? А я подумала…
Миша оборачивается на витрину, за которой запросто можно разглядеть сиреневое великолепие.
— Нет. Была мысль, но, похоже, меня опередили. И не только с подарками, да, Ингуш?
Улыбка медленно сползает с лица. Гуськов, наоборот, все сильнее скалится. Да только как-то невесело. Мне бы об этом побеспокоиться, да? Но я могу думать лишь о том, что если это не Мишка, то значит, Андрей? И блаженно не к месту совсем улыбаюсь.
— Андрей…
— Ну, я всегда знал, что ты пользуешься популярностью у мужского пола.
— Ты сильно преувеличиваешь, — смеюсь я.
— Разве?
Он открывает передо мной дверь машины. Я не тороплюсь садиться. Пожалуй, лучше сказать как есть.
— Ты же собираешься меня продинамить?
— Если ты так это называешь. Но ведь другие здесь ни при чем.
— Нет?
— Нет. Просто я поняла, что нельзя войти в одну реку дважды.
Глава 18
Инга
— Ты весь вечер такая задумчивая. Мне начинать волноваться?
Растерянно смотрю на тарелку, которую взяла, чтобы помочь Андрею убрать со стола. Ставлю ту в раковину, раздумывая, стоит ли говорить о причинах моего странного поведения.
— Нет. Абсолютно.
Вытираю руки и подхожу к Чарскому вплотную. Разглядывая его лицо, ловлю себя на том, что мне нравится его рассматривать. Изучать. Нравится касаться… И как щетина царапает кончики пальцев, если коснуться его острой скулы, тоже безумно нравится.
— Тогда что? — сипит он.
Мысленно я возвращаюсь к нашему странному обеду с Гуськовым. Как я и думала, он вроде бы принял мой отказ. Но вел себя как-то странно. Был чересчур резким. Выпил. Нелепо шутил. В общем, та встреча оставила после себя какое-то неприятное послевкусие. От которого я не могу избавиться и теперь.
— Сегодня Гуськов приходил… — отвожу взгляд. — Не помню, говорила ли тебе, что он предлагал сойтись. Ну и вот…
— А ты что?
— А что я могла, Андрей? Конечно, сказала, что ничего у нас не получится. Мы же… — замолкаю, взволнованно облизав губы, не в силах закончить. Андрей делает это за меня. Притягивает к себе, зарывается носом в волосы на виске и хрипло шепчет:
— Да, мы.
Ну, и все… Большего подтверждения, что мы существуем, мне и не надо.
— Хочу тебя.
— Придется потерпеть, — смеюсь, — Мы не одни.
— Может, останешься? — хмурится Чарский. Я зависаю. Смотрю на него в раздумьях. Но вижу, что он и сам не очень уверен в своем предложении.
— Думаю, не стоит спешить. Ладно, мы, но Катя…
Я опять не договариваю. Но и в этот раз нам без слов понятно, что рано впутывать ребенка в наши с Чарским едва зародившиеся отношения.
Андрей нехотя кивает.
— Да знаю я! Ты права. Черт… — Он устало проводит ладонью по затылку. — Я ее люблю больше всего на свете, но, бля, как же хочется побыть эгоистом, а?!
Я смеюсь. О, да. Очень хочется.
— Мы что-нибудь придумаем, — заверяю я и, привстав на носочки, целую Андрея в губы. Тот со стоном мне отвечает. Проходится ладонями вниз по спине, сжимает задницу. И именно этот момент Катя выбирает, чтобы напомнить нам о себе.
— Вы что, опять целуетесь?
Отстраняюсь. Андрей трясет головой, приходя в себя.