Шрифт:
— Вот это скорость отхода ко сну. Аж завидно.
В ее улыбке столько нежности, что я на секунду залипаю взглядом на ее красивом лице, отвлекшись от дороги.
— Дети всегда так.
— Еще бы. Она набегалась.
— Как и я… — зеваю так, что хрустят кости. Инга фыркает.
— А толку?
Усмехаюсь в ответ.
— Это ты виновата.
— Я?!
— Конечно. Я не мог ни о чем другом думать.
— А-ха-ха, — смеется. — Классное ты оправдание придумал. Наверное, обычно на такое ведутся? Ну, женщины…
— Без понятия. Ты первая, кого я позвал на игру.
Мне не свойственна такая прямота. Но с Ингой почему-то грешным кажется юлить и бездарно просирать отведенное нам время ровно так же, как и не хочется его торопить. Мы же не дети и точно знаем, чего хотим. А если знаем, зачем ходить вокруг да около? Жизнь такая непредсказуемая… Мало ли.
Словом, говорю то, что чувствую, и скашиваю на нее взгляд. Инга сглатывает. Прикусывает щеку и накрывает мою лежащую на коробке передач руку своей.
— Спасибо, — произносит сипло.
До дома едем молча. Потому что все другие слова после сказанного как-то вмиг теряют всю свою ценность.
Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. А потому, когда останавливаюсь у подъезда, глушу двигатель, давая понять, что никуда, в общем-то, не тороплюсь.
Катя спит. Инга смотрит в окно. Уютная тишина между нами медленно занимается. Вспыхнувший огонь выжирает по капельке кислород. Дыхание становится поверхностным и частым. Бросаю взгляд назад — на спящую в кресле дочь, а убедившись, что она крепко спит, медленно тянусь через подлокотник, касаюсь пальцами Ингиной точеной скулы.
— Иди сюда...
Не узнаю собственного голоса. Он звучит ниже обычного. Инга отстегивает ремень и сама сокращает расстояние между нами. Наши губы жадно схлестываются. Первый поцелуй длится всего мгновение. Второй стирает это мгновение без остатка. Она выдыхает мне в губы, тихо, едва слышно, и я окончательно теряю сцепку с реальностью. Время замедляется. Мир сжимается до размеров салона машины…
Ладони Инги медленно скользят по моей шее, зарываются в волосы, заставляя кожу покрываться мурашками. Я прижимаю ее ближе, чувствуя, как частит ее сердце, едва не выпрыгивая из груди. Или мое. Так сразу не разберешь. Чувственность момента какая-то запредельная. Мы тихонько постанываем в губы друг другу. И если банальный поцелуй заставляет нас издавать все эти звуки, я боюсь даже представить, что будет дальше.
Боже мой! Мозги отшибает. А ведь я хочу запомнить каждое мгновение этого вечера. Каждое ее движение. Каждый вдох и прикосновение.
В какой-то момент, когда я вновь чуть было не затаскиваю Ингу на себя, мы синхронно с ней вспоминаем о Катюше. Наверное, только это и останавливает нас от того, чтобы довести дело до конца. Ну, и еще не очень комфортная для таких подвигов одежда. Мои тейтсы. И ее джинсы. Впрочем, даже она не может помешать нам ласкаться. Трогать ее между ног снова и снова. Глотать стоны, сорванное дыхание. Бессвязный шепот… И в промежутках шептать:
— Слушай, а тебе очень надо домой? Может, ко мне поедем?
А потом тоже стонать, да. На этот раз стонать от разочарования. Потому что магию момента разрушает очередной звонок.
Глава 16
Инга
Телефон начинает вибрировать в тот самый момент, когда я уже почти соглашаюсь. На все буквально. Еще секунда, и я сама бы начала его поторапливать. Орать что-то вроде — скорей, заводи свою ебалайку. И поедем! К тебе. Куда угодно, лишь бы не выходить сейчас из этой машины, не возвращаться в пустую квартиру, притворяясь, что я смогу уснуть как ни в чем не бывало после того, что мы только что вытворяли.
Смотрю на имя, высветившееся на экране. С беспокойством пробегаюсь взглядом по лицу Андрея в попытке понять, успел ли он увидеть, кто мне наяривает. И если да, как на это отреагировал.
Его рука все еще лежит у меня на бедре. Горячая и тяжелая. Большой палец медленно скользит по джинсовой ткани, и от этого нехитрого движения от сладкой точки внизу живота по телу расходятся раскаленные волны.
Нет, это чересчур.
— Извини, я пойду. Уже поздно.
Сбрасываю звонок и переворачиваю телефон экраном вниз. Андрей медлит еще секунду, будто собираясь с силами, затем все же убирает руку.
— Ты решил обидеться? — спрашиваю, стараясь придать голосу легкость.
— С чего бы?
— Вот и я спрашиваю. Но если все окей, тогда до завтра, да?
Неловко чмокаю Чарского в темноте куда придется, кажется, в подбородок. Подхватываю сумочку и выхожу из машины. Телефон снова звонит. Я опять сбрасываю. Хотя по-хорошему, конечно, надо бы ответить. Нечего прятать голову в песок. Мы с Гуськовым вполне разумные люди и в состоянии поговорить без истерик. Наш развод служит тому доказательством. Теперь же осталось просто объяснить Мише, что ничего у нас не получится. Мы попробовали. И не вышло. Потому что к прошлому нет возврата, как бы мы порой не хотели к нему вернуться. И чем быстрее я покончу с этой двусмысленной ситуацией, тем лучше. Для него. Для меня. Для Андрея, которого явно триггерит наше общение.