Шрифт:
В итоге умер один. В квартире, где никто не ждал. Вот, наверное, самое страшное проклятье это слова «Что б тебе в старости никто воды не подал». Вот мне и не подали. Перед смертью.
Здесь всё складывалось иначе, и, может быть, именно поэтому стоило не ждать, пока жизнь снова решит всё за меня.
Трактирщик принёс пироги. Один с мясом и луком. Второй с рыбой. Третий — сладкий, с яблоками и корицей. Половые вдвоем принесли большой самовар, курящийся ароматным дымком из трубы. Поставили в центр стола. Расставили чайные пары и круглые чашки с медом и вареньями. Заварочный чайник пах мятой, чабрецом и ещё какой-то травой, которую я никак не мог определить, но налил, отпил и провалился во вкусовую нирвану. Настолько вкусный был чай, что не передать словами.
Закрыв глаза, я прихлебывал из чашки и ждал подходящего момента. Точнее, набирался решимости.
Смешно.
Я много раз входил в здания, где меня ждали вооружённые люди. Выходил один против превосходящего противника. Рисковал жизнью.
А тут… боялся сказать несколько простых слов двум женщинам.
Ну, не боялся. Это другое. Наверное.
— Алексей? — мысленно позвала Мия.
— Что?
— У тебя повышены пульс и уровень стрессовых гормонов.
— Не вмешивайся.
— Могу снизить.
— Не надо.
— Могу подготовить речь.
— Тем более не надо.
Она «обиженно» замолчала.
Я допил чай. Поставил чашку и повернулся к Александру.
— Александр Ефимович, я хотел бы поговорить с вами.
Купец сразу насторожился.
— Говори.
Я встал и за столом сразу стало тихо.
Лена смотрела на меня с непониманием. Аня, кажется, начала догадываться. Она замерла и медленно положила руки на колени.
— Александр Ефимович, я прошу у вас руки вашей дочери Елены.
Купец открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Лену. Снова на меня.
— Ты это сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Вот так? За столом в таверне?
— Обстановка не самая торжественная, признаю. Но откладывать дальше не хочу. Маркус, и у тебя прошу руки Ани.
Маркус медленно поднялся. Не угрожающе. Просто встал рядом с Аней и положил руку на спинку её стула.
— Я тебе уже сказал, глава, что я не против. Я ей не отец, но, если она ответит согласием, то так тому и быть!
Я перевел глаза на купца.
Тот взял бокал, но пить не стал. Покрутил вино, наблюдая за тем, как красная жидкость скользит по хрусталю.
— Ты граф, — наконец сказал он. — Глава рода. Когда я тебя встретил весной, то никак не ожидал всех этих событий. То, что моя дочь жива — твоя заслуга, но…
— Папа, — тихо сказала Лена.
— Не перебивай, дочка. Я должен это сказать.
Она замолчала.
— Как отец, — продолжил Александр, — я должен сейчас взять дочь за руку, посадить в карету и увезти как можно дальше от тебя. Я, думаю, ты понимаешь из-за чего.
— Понимаю. Должны, — согласился я.
— И ты даже спорить не станешь?
— Стану. Но понимаю ваши причины.
— А как купец… — Он тяжело вздохнул. — Как купец я вижу, что рядом с тобой у неё есть будущее, которое я сам дать не смогу. Не из-за титула. Не из-за денег. Но чувствую нутром!
Он опрокинул вино в рот, довольно крякнул и набулькал еще.
— Но это не самое главное, — продолжил Троекуров. — Главное в другом. Она тебя любит и если я попытаюсь запретить, она всё равно сбежит. Уже сбегала.
— Папа!
— А что? Неправду говорю, дочь? — Насмешливо спросил он у нее.
Лена покраснела и опустила глаза.
— Поэтому я согласен, — закончил Александр. — Но с условиями.
Ну разумеется. Купец без условий — всё равно что зима без снега. Вроде бывает, но выглядит подделкой.
— Слушаю.
— Первое. Она должна стать законной женой. Не любовницей, не временной спутницей и не младшей наложницей.
— У нас не будет наложниц.
— Второе. Её положение в роду должно быть равным положению Анны.
— Обе будут моими законными жёнами с равными правами.
Аня вздрогнула, а Лена подняла глаза.
— Третье, — Александр стал загибать пальцы, словно мы обсуждали торговый контракт. — Любые дети Елены должны быть признаны законными наследниками рода.
— Само собой.
— Четвёртое. Ты не станешь запрещать ей общаться с семьёй.
— Не стану.
— Пятое…
— Папа! — Лена стукнула ладонью по столу. — Он на мне женится, а не торговую лавку покупает!
— Поэтому и договариваюсь заранее!